– Не думаю, что у нас с вами будет какой-то выбор – придется сообщить в полицию.
Эйдриен понимала, что доктор прав. Однако она не исключала, что тут есть в чем усомниться. На данном этапе звонок в полицию казался преждевременным – еще позавчера этот якобы убийца выглядел совершенно другим человеком.
– В голове не укладывается, – проговорила она.
– У меня тоже, – ответил Шоу. – Действительно не верится. Но одно я знаю наверняка.
– Что?
– Он сам в это верит.
Утро следующего дня Рей Шоу провел за рулем своего «мерседеса», пытаясь приехать на работу. Машина застряла в пробке на мосту Джорджа Вашингтона, погрузившись в какофонию гудков. Шоу раздраженно достал из портфеля сотовый телефон, набрал номер, который знал как свой собственный, и приложил трубку к правому уху.
Дело в том, что Шоу не относился к тем людям, которые часто просят об одолжениях. И в тех редких случаях, когда его вынуждали это делать, Шоу рассчитывал, что в услуге ему не откажут. А в особенности в такой ситуации, как теперь, когда помощь требовалась от человека, с которым он вот уже многие годы дважды в неделю играл в сквош.
Чарли Догран был, во-первых, его лучшим другом и, во-вторых, ведущим исследователем-физиком в лаборатории проектирования и прикладных материалов Колумбийского университета. Шоу отправил имплантат на анализ в первые же часы после изъятия его из мозга Лью Макбрайда, за три часа до операции проиграв Дограну несколько партий в спортклубе «Манхэттен».
То, что Догран еще не выслал результатов, не слишком удивляло. Физику вечно не хватало времени, так как он с ловкостью жонглера ухитрялся совмещать преподавательскую деятельность с руководством отделом, состоявшим в запутанных, но прибыльных отношениях с рядом частных фирм и правительственных агентств. Поэтому психиатр не слишком поразился тому факту, что Дограна пришлось подталкивать. Что действительно встревожило Шоу – уже несколько дней приятель не отвечал на его звонки.
С Чарли они дружили с давних пор, и когда психиатр попросил об одолжении, он рассчитывал, что ему действительно помогут. Поэтому Шоу позвонил Дограну в очередной раз. Только теперь на домашний номер, в семь утра.
– Угадай, кто?
Догран хмыкнул.
– Чарли, это…
– Я узнал.
– Ну и?… – масленым голосом поинтересовался Шоу.
– Что «ну и»?
– Я звоню насчет того объекта, который отправил тебе несколько дней назад.
Догран ограничился молчанием.
– Алло? – напомнил о себе Шоу.
– Я здесь, – ответил тот.
– Хорошо, а то я подумал…
– Рей, я не могу об этом говорить.
Психиатр решил, что ослышался.
– Что ты не можешь?
– Слушай, мне пора идти. Я очень спешу, поговорим позже. – И с этими словами старинный приятель дал отбой, предоставив партнеру по сквошу брызгать слюной в трубку телефона.
Эйдриен знала имена трех китов, на которых зиждется удача: терпение, стойкость и сила духа. И еще она располагала информацией, где найти компьютер, с которого можно подключиться к «Нексису». Сев к открытому терминалу в одном из залов библиотеки, она отправилась на сайт-архив и ввела пароль своей адвокатской конторы. На экране появилась соответствующая страница, и Эйдриен щелкнула по кнопке «поиск», а затем «новости». Наконец, ввела фамилию «Макбрайд» в графу поиска и добавила «Сан-Франциско», «1996» и – для Перестраховки – «1995» и «1997».
Прошло тридцать секунд, и на экране материализовался перечень документов за указанные периоды. Ни больше ни меньше – двести четыре статьи, в которых упоминалась фамилия Макбрайд и одновременно – город Сан-Франциско. Преобладали обычные ссылки, не имевшие никакого отношения к искомому предмету: сводки из отделов по работе с общественностью различных компаний, в которых сообщалось о назначениях на должность директоров под фамилией Макбрайд – Ричард Макбрайд, Нед Макбрайд, Дэлано Макбрайд… С полдюжины статей о футбольных защитниках, в числе которых оказался и принимающий на краю поля Антуан Макбрайд. Подборки о терзаемом старческими недугами судье – известном гурмане и составителе критических статей о кухне прибрежных ресторанов, – который, как и прочие, носил фамилию Макбрайд. И многое, многое другое.