– То есть пациента. – Шоу произнес слово «пациент» так, будто собеседница пообещала показать ему утконоса.

– Да.

Доктор невесело усмехнулся и проговорил:

– Тогда я вряд ли смогу вам помочь. Видите ли, у меня совсем не остается времени на пациентов… Я слишком занят: преподавание, исследования. Трудно за всем поспеть. Боюсь, мне придется вас разочаровать, но…

– Доктор, я не прошу вас брать нового пациента. Я только хотела, чтобы вы его осмотрели. Вы – настоящий специалист, а этот случай совершенно необычный.

На том конце провода скептично хмыкнули:

– Полагаете?

«Осторожно, – предостерегла себя Эйдриен. – Не рассказывай слишком много. Иначе в дверях появятся другие специалисты – со смирительной рубашкой».

– Такие вещи не очень удобно обсуждать по телефону. Скажу лишь, что речь идет о человеке, который страдает крайней формой самообмана.

– Он дееспособен?

– Да.

– Насколько самостоятелен?

– Он считает себя психотерапевтом.

– Да что вы! – Умиление Шоу было столь же явственно, сколь и его недавний скептицизм.

– И хуже всего – он лечит людей.

– Ого. – Интонация Шоу перешла с мажора на минор. – Приведите своего знакомого в четверг. Я смогу принять его в десять.

Психиатр продиктовал собеседнице свой адрес, и та положила трубку. Теперь она чувствовала себя настоящей героиней. Дюран сидел в гостиной и допивал бутылку пива. Подойдя к нему, Эйдриен сообщила:

– В четверг утром поедем кое с кем повидаться.

– С кем же?

– С одним психиатром. Он живет в Нью-Йорке.

Джеффри окинул девушку скептическим взглядом и поинтересовался:

– И чего мы этим добьемся?

Эйдриен пожала плечами:

– Пока не знаю. Просто я подумала, что нам не помешает мнение специалиста.

– О чем?

– О тебе.

– Обо мне? – удивленно переспросил Дюран.

Девушка кивнула. Морально она уже была готова к неминуемым, на ее взгляд, возражениям: «Со мной все в порядке. Чувствую себя как никогда», и так далее. Но ее опасения оказались напрасны – в ответ она услышала всего два слова:

– Неплохая мысль.

На следующее утро Эйдриен поднялась рано и посетила небольшой рынок в северной части города, где приобрела дешевый пишущий магнитофон. На обратном пути, возвращаясь в «Соленые брызги», остановилась у придорожного кафе и купила на двоих кофе и круассанов.

Когда она вошла в дверь, навстречу выплыл Дюран. Он запустил в волосы пятерню и зевал – видно, только проснулся.

– Знаешь, я подумала, неплохо бы послушать пленку, – предложила Эйдриен.

– Какую пленку?

– Ту, что ты не успел отправить.

– А-а, – хмуро проворчал психотерапевт. – Эту…

– А что, какие-то проблемы?

Он покачал головой:

– Все не так просто.

– О чем ты?

– Ну, во-первых, я не могу этого позволить по этическим соображениям. Видишь ли, Хенрик – мой пациент. Когда он говорит со мной, это конфиденциально – как если бы я был священником на исповеди, понимаешь?

– То есть как если бы ты был настоящим психотерапевтом…

Дюран проигнорировал сарказм.

– И еще – ты судишься со мной, так что… В общем, мне эта идея не нравится.

– Я с тобой не сужусь.

– Как так, судилась же?

– Да. Но это в прошлом. Я отзову жалобу сразу, как только… – Эйдриен замялась и несколько неуверенно договорила: – Как только все встанет на свои места.

– С чего бы вдруг?

– Потому что так не делается: сегодня я подаю на тебя в суд, а завтра мы вместе прячемся в гостинице. Некрасиво. А кроме того, все далеко не так просто, как могло показаться сначала.

После недолгого размышления Джефф решился:

– Хорошо, согласен. Только тебе не обязательно знать имя и фамилию клиента.

Эйдриен склонила голову набок, а затем согласно кивнула.

– Мне просто надо услышать тебя за работой.

Говорил обладатель низкого, грудного голоса. Его английский выглядел почти безупречно, только слегка чувствовался резковатый бенилюксовский^[28] акцент. Дюран небрежно развалился в кресле и задумчиво слушал, глядя в потолок.

– Вообще-то ты с ним встречалась.

– Я?

Джеффри кивнул:

– Когда впервые пришла ко мне.

Собеседница задумалась, припоминая.

– У нас был сеанс, – подсказал Дюран. – Помнишь здоровяка со светлыми волосами?

Эйдриен склонилась к магнитофону и прибавила громкость, хмурясь от безуспешных попыток вспомнить пациента доктора.

– Ты наорала на него, ну? Крикнула: «Проснись!»

– Ах да. Точно!

– И назвала меня…

Она кивнула.