— Да, я, — Люда разувается, отбиваясь от стремящегося облизать ей лицо Моньки. Смешной вопрос. Ну, а кто это еще может открыть дверь их квартиры своим ключом?
— Кушать будешь? — Фаина Семеновна выглянула из кухни. — Суп с лапшой есть. Разогреть?
— Какое кушать, ба, — Мила поцеловала бабушку. — Уже поздно. Я в душ и спать.
— Ну, хоть чаю попьешь?
— Чаю можно.
— С пирогами. Я пирогов напекла, с картошкой и грибами.
Люда вздыхает. Ну что ты с ними будешь делать?!
— Тоня! — окликает бабушка свою дочь, маму Люды. — Пошли чай пить, Люська пришла.
— Ой, иду! — откликается мать из комнаты, там шумит из телевизора очередное шоу. — А я и не слышу!
_____________________
Сила воли, разумеется, пасует перед бабулиными пирогами. И Люда, плюнув на угрызения совести, берет с блюда уже третий. Ела она в последний раз на работе, часов в двенадцать.
— Ты когда кушала сегодня? — мать словно читает ее мысли.
— Да только во "Фламинго" успела перекусить, перед выходом.
— Люся, когда ты уже бросишь эту работу?! Горбатишься ведь за три копейки!
Люда вздыхает. Сто раз говорили на эту тему.
— Мам, давай не сейчас, а? Я устала…
— Именно поэтому! Кому нужна эта работа? Получаешь шиш с маслом, а полдня псу под хвост! Вот бросила бы этот "Фламинго" — и с утра бы высыпалась как белый человек, и еще пару клиентов могла бы взять — за нормальные деньги.
— Мам, — морщится Люся. — Ну, мы же это уже обсуждали… Это официальное трудоустройство, стаж, для пенсии…
— С таким режимом работы ты не доживешь до этой пенсии! Это ты сейчас молодая, здоровая! И то едва держишься! А что будет через десять лет? Да даже через пять лет работы в таком режиме? Люся, послушай мать!
— Так! — Фаина Семеновна негромко, но веско хлопает ладонью по столу. — Нашли время такие разговоры разговаривать! Всем завтра рано вставать. Так что айда спать, девоньки. Посуду я помою.
___________________
О принятом решении Люда, разумеется, пожалела. Потому что к половине девятого, когда она села в машину и с наслаждением представила, что скоро будет дома, сил уже не было. А когда вспомнила… Люда уперлась лбом в руль. Да чем же она вчера думала?! Минута слабости превратилась в пять. А потом она все-таки поехала работать.
В "Синей звезде" она ни разу не бывала. Не было клиентов до этого раза. Люда набрала номер квартиры на домофоне. В ответ на щелчок коротко сказала: "Массаж". Дверь ей открыли.
Этаж пятый, квартира налево. Люда не успела нажать на звонок, как дверь распахнулась.
Широкоплечий атлет с мрачным взглядом из ее фантазий на поверку оказался совсем не таким. Людмиле очень хотелось верить, что на ее лице не отразилась хотя бы часть эмоций от вида… Григория.
Невысокий, ниже ее. Не то, чтобы тощий, но… щупловат. По крайне мере, по сравнению с тем, что рисовало ее воображение. Лицо — ничего особенного, но приятное. Такое… обаятельное.
— Здравствуйте, Григорий. Я ваш массажист. Мы вчера договаривались по телефону.
— А… Здравствуйте. Проходите, — одетый в футболку и джинсы мужчина сделал приглашающий жест рукой, отступая вглубь квартиры. Похоже, он тоже слегка удивлен. — Только я Георгий.
— Ой, простите. Значит, я вчера не расслышала, — Люда снимает объемный пуховик, который делает ее и без того немаленькую фигуру еще больше. Ну да зима диктует свои правила. Главное, что тепло и удобно.
— Давайте, — Георгий забирает у нее одежду. — И вы не ошиблись. Звонил вам вчера и договаривался действительно Гриша. Но пациент — я.
— Ясно, — ну действительно, и голос совсем не тот. У Георгия приятный мужской голос, но совсем не такой, ради которого хочется совершать абсолютно самоубийственные деяния в виде дополнительных сеансов на девять вечера после забитого под завязку трудового дня.
— Григорий сказал, что выписка есть? — интересуется Люда, проходя в большую гостиную. Квартира предсказуемо шикарна.
— Да, вот, — ей протягивают лист бумаги в мультиформе. — А вы врач, да?
— Медсестра, — отвечает Людмила, параллельно изучая написанное. О, все просто отлично — изложено четко и понятно. — Ну, мне все ясно. Где будем работать, Георгий?
— А вас зовут как? — мужчина игнорирует ее вопрос.
— Людмила.