Яркое солнце освещало макушки домов. В одном из таких домов спали молодые люди. Парень и девушка, прижавшись, друг к другу, пытались спрятаться от дневного света. Каждый из них был счастлив. И это не влияние весны. Молодые люди купались в ауре любви…

Просыпалась я медленно и очень оригинально, а именно от того, что Стас легко дул на меня.

Вчера, когда я засыпала, я прекрасно осознавала, где нахожусь. Я понимала, что через несколько минут, я не уйду из его дома, то усну прямо здесь. Но мне было так легко и хорошо, что уходить желания совершенно не было. Устроившись в Объятиях Барского, я позволила Морфею унести меня в свое царство.

Я была настолько счастлива, что мне хотелось глаза. Хотелось понежиться в мягкой постели еще немного.

Стас продолжал меня будить, но я все равно не открывала глаз. Буду притворяться, что на меня такие побудки не действуют. Как же хорошо!

Сколько же я в жизни упустила? Хотя ведь не со всеми появляются подобные ощущения. И я рада, что встретила Стаса.

Приоткрыв глаза, я наткнулась на синие глаза, которые излучали любовь и счастье. Я зажмурилась. Еще немного полежу. Но моим мечтам не суждено было сбыться.

Станислав проделывал дорожки из поцелуев. Когда меня поцеловали за ухом, я счастливо улыбнулась.

— Вставай, Спящая Красавица, — нежно прошептал мне на ухо молодой человек, не прекращая целовать.

— Ммм… еще немного, — попыталась я разжалобить парня.

Поднять он меня больше не пытался, но целовать так и не перестал. На моем лице расцвела улыбка. Я наверно, никогда не была так счастлива! Неужели, черная полоса в моей жизни закончилась. И спасибо я должна сказать Стасу.

Молодой человек продолжал покрывать меня поцелуями, а сердце радостно трепетало. Душа была готова выпрыгнуть. Но одна фраза заставила меня очнуться.

— Мил, вставай! Я завтрак хочу! — начал ныть Стас.

— Ка… какой завтрак? — часто заморгала я и заметила, что раньше функции заикания у меня не было.

Я что-то не поняла, меня, что сейчас на кухню заставляют идти? Стас хочет, что бы я завтрак приготовила? А я готовить не умею!

Я внимательно посмотрела на Станислава, и поняла, что он не шутит. Хотя, это вроде не сложно. Любая женщина на это способна. Поднявшись с постели, я вышла из комнаты. Барский продолжал нежиться в кровати и довольно улыбаться.

Я стояла посреди кухни и не знала, что делать. Готовить я никогда не пробовала, да и зачем? У нас всегда Ирина этим занималась. А здесь, по всей видимости, хозяйничает Лариса. Блин, что делать? Ларисы и Олеси дома не оказалось дома. Куда они в субботу с утра могли уйти?

Я решительно открыла холодильник, надо проверить, что там есть. О, яйца! Ну, яичницу-то я смогу сделать. И кофе сварю. Стас же любит кофе.

Пока я пыталась пожарить яйца, у меня убежало кофе. Я бросилась выключать газ и решила избавиться от этой гадости. Барский будет пить чай, он полезнее.

Размышляя о вреде кофе, мой нос учуял запах горелого. Интересно, что это? Ужас, это же яичница! Я открыла форточку, а то так, и задохнуться можно.

Я оглядела бардак, который только, что сотворила и пришла к выводу, что на кухню меня пускать нельзя! Не под каким предлогом! И что же теперь делать? Я устало присела на мягкий диванчик. Может у Ирины взять парочку уроков готовки. А то самой стыдно, девушка, а готовить не умею.

— Милана, что тут твориться? — вышел на кухню Стас в домашних белых хлопковых штанах и без футболки. Хотя футболку ему заменяли бинты, но даже они не могли спрятать всю красоту подтянутого мужского тела. Под бронзовой кожей перекатывались мышцы. Боги, как же он хорош! Волосы торчат в разные стороны, придавая молодому человеку разгильдяйский вид.

— Я пыталась завтрак приготовить, — шмыгнула я носом, подходя к нему.

— Ты хоть раз готовила? — с сомнение спросил Стас, приподнимая бровь и подтягивая меня к себе.

Я отрицательно покачала головой и уткнулась носом ему в грудь. Какие у него широкие плечи! Я скоро с ума сойду! А живот! Плоский подтянутый. Я походу в него влюбляюсь.

Я прижалась к нему сильнее, а потом вспомнила, что у него же ребра сломаны, посмотрела на парня и нахмурилась.

— Ты зачем встал?

— Я почуял запах горелого и напугался, что ты сгоришь вместе с кухней, — с иронией в голосе сказал Барский.