— Через пять лет? — зарыдала я. — Ты вернулся через столько времени, чтобы все вернуть. Только не чего возвращать! Вернись ты хотя бы на два года раньше — и все было бы можно изменить, а сейчас уже поздно. Паша, я не люблю тебя. Пойми же ты это!

— Знаю, как нам решить эту проблему! — уверенно отозвался Аверьянов, спуская пистолет с предохранителя.

Сейчас он убьет Стаса! Только не это! Я могу много пережить, но только не его смерть. В тот момент я перестала соображать вообще. Кинулась к Барскому и оттолкнула его. В этот момент раздался выстрел, левую сторону отдало резкой болью. Наступила тишина. Никто не мог понять, в чем дело. Даже я. руки потянулись к животу. Я прислонила к больному месту ладони, а затем вновь их отняла от себя. Тогда я поняла, что Стаса все же спасла, потому что у меня на руках моя кровь.

Сознание спуталось, перед глазами все поплыло, и начали прыгать черно-белые точки. От их быстрого танца голова закружилась, мозг отказался работать, отключая сознание, и я осела на пол.

Эпилог

Странная весна в этом году. Небо постоянно затянуто тучами, а дождь идет не переставая.

В просторном кабинете на кожаном кресле сидел молодой мужчина. В руках он держал фотографию то, что так любил и потерял… навсегда. Павел вложил фотографию Миланы в толстую книгу и убрал ее в стол. Как это все могло произойти? Аверьянов уткнулся лбом в темную поверхность стола. Он ее потерял!

В этот момент дверь его кабинета открылась и на пороге появилась темноволосая девушка в фартуке.

— Паш, пойдем обедать, — улыбнулась она. — Все уже давно готово.

— Ир, иди, — поднял голову Павел. — Я через пять минут спущусь.

Девушка согласна кивнула и вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь. С Ирой они жили вместе уже три года. Когда Паша уезжал их России, он так и не смог отделаться от Григорьевой. Она сразу заявила, что поедет за ним в любую точку мира.

За два года Павел привык к Ире и не обращал внимания на некоторые ее заскоки. Ведь не все девушки могут быть такими идеальными, как Милана, которой уже никогда не будет рядом.

Аверьянов подошел к плотной ширме, за которой находилась картина, которую он заказывал в одной из мастерских в городе Милы. Мужчине хотелось, чтобы тот счастливым момент, когда он разрушил песочный домик своей возлюбленной остался навсегда. Постояв несколько минут около ширмы, Паша все же не смог ее отодвинуть.

Надо спуститься вниз. Кажется, Ирина звала на обед. Надо спускаться.

Аверьянов не спеша шел вниз по ступенькам, ругая себя за слабость. Ира ведь не заслуживает того, чтобы рядом с ней думать о другой. Павел тяжело вздохнул и вошел на кухню. Девушка хлопотала у плиты, размахивая деревянной лопаткой.

— Долго ты не спускался, — улыбнулась девушка. — Опять думы думаешь?

— Прости меня, — повинно повесил голову мужчина. — Ир, ты счастлива со мной?

— Конечно, счастлива! — воскликнула девушка, присаживаясь на колени к возлюбленному. — Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?

Павел ненадолго задумался, зарываясь в волосах девушки. Может, все так и должно было получиться? Ведь, все что не делается — делается к лучшему.

— Ириш, а давай поженимся? — все же сказал Аверьянов. Эту мысль он долго вынашивал и вот, наконец-то, решился.

— Ты серьезно? — удивилась Ира. После того, как в ее жизни появился этот мужчина, девушка изменилась кардинально. В ее жизни появился единственный человек, с которым она счастлива по-настоящему.

— Серьезно! — ответил Павел, целуя руки девушки. — Так ты согласна?

— Да, я согласна! — и согласие закрепили поцелуем.

* * *

Немного уставший после работы Денис вошел в квартиру, по которой летали вкусные запахи. Переступив порог комнаты, он увидел, как на диванчике задремала Ольга, прикрывая уже заметный животик руками. На лице Королева расплылась счастливая улыбка — она носит его ребенка.

Аккуратно, чтобы не разбудить девушку Дэн сел на диван и переложил ноги Оли себе на колени. Длинные рыжие волосы разметались по лицу, и она поморщилась и открыла глаза.

— Ты уже пришел! — воскликнула Ольга, пытаясь встать.

— Лежи! — сказал Денис. — Врач сказал, что тебе нужно много отдыхать!

— Беременность это не болезнь, — заявила, улыбаясь, Королева, но все же осталось лежать.