Прошло еще немало времени, прежде чем любовники смогли хоть немного восстановить дыхание. Тогда медленно, с огромной осторожностью, Маркус вышел из Арабеллы… вздрогнув, когда она немного поморщилась.

– Я сделал вам больно? – обеспокоенно пробормотал он. Покачав головой, Арабелла взглянула на графа с рассеянной, мечтательной улыбкой.

– Фэнни говорила, что первое занятие любовью обычно бывает неприятным. Но со мной все не так.

Почувствовав облегчение, Маркус откинулся на спину и притянул к себе возлюбленную, сжимая ее в объятиях.

Прильнув к нему, Арабелла глубоко и сладко вздохнула. Через некоторое время к ней вернулся дар речи.

– Это всегда так?

– Как?

– Как пламя. Как огненное… волшебство.

Маркус слабо улыбнулся.

– Почти никогда.

Мисс Лоринг уткнулась в его плечо, будто внезапно почувствовала смущение.

– Вы, наверное, ничего такого волшебного не испытали…

– Ошибаетесь, сладкая моя. Испытал, поверьте.

Арабелла немного отстранилась, чтобы взглянуть на него.

– Вы просто хотите вскружить мне голову.

Маркус тихо, беззаботно рассмеялся.

– Если бы я хотел вскружить вам голову, дорогая, я бы сделал это до того, как овладеть вами.

Видимо, это заявление успокоило молодую женщину, потому что она снова закрыла глаза и бессильно уронила голову на грудь Маркусу, еще раз блаженно вздохнув.

– Да, наверное.

Он тоже вздохнул, наслаждаясь тем, что Арабелла, горячая и обнаженная, нежится в его объятиях. Огненное волшебство. Удачное сравнение, подумал граф, испытывая триумф и более глубокое чувство: искреннюю радость. Страсть Арабеллы оказалась такой же пламенной и восторженной, как он и ожидал, и возбудила в нем не менее сильные ощущения. Никогда ему не было так пронзительно хорошо в постели, ни одна женщина еще не дарила ему такого полного удовлетворения.

Крепко обнимая Арабеллу, Маркус уткнулся в ее волосы, вдыхая нежный аромат. Он мимолетно подумал о бывших любовницах – об их чарах, о том, как бесконечно они пытались усладить его, – но ни одной из них не удалось возбудить в нем подобного неутолимого голода.

Опасного голода. Страсть к Арабелле заставила его забыть о благоразумии, осознал Маркус. Сегодня ночью он лишил ее девственности, нисколько не задумываясь о последствиях.

Впрочем, каким бы виноватым лорд Данверс ни чувствовал себя за нарушение целомудрия, он смог кое-как оправдаться. Это все равно случилось бы после свадьбы. А так это произошло немного раньше, чем они оба ожидали. И все же ему следовало заранее подумать о возможных последствиях. Сегодня ночью они могли зачать ребенка.

Маркус взволнованно вздохнул, представив маленьких Арабелл и даже маленьких Маркусов. Если лорд Данверс до этого и рассматривал возможность стать отцом, то только с теоретической точки зрения. Он понимал, что нужно исполнить долг перед предками – передать по наследству титулы и продолжить славный род.

Однако перспектива стать отцом детей Арабеллы не только была очень заманчивой, но и вызывала в лорде Данверсе сильные примитивные эмоции.

Он едва заметно улыбнулся. Дрю и Хит хохотали бы от души, если бы узнали, что он всерьез думает завести семью. Но прежде чем говорить о семье, необходимо убедить Арабеллу выйти за него замуж. Однако теперь он не успокоится, пока не достигнет успеха. Он ни за что ее не отпустит. Никогда еще он так сильно не желал сделать женщину своей.

Теперь ты моя, подумал Маркус, рассеянно гладя обнаженное плечо Арабеллы.

Почувствовав нежное прикосновение, она беспокойно зашевелилась в объятиях лорда Данверса, затем подняла голову и бросила взгляд на дверь его спальни, как будто внезапно вспомнив, где находится.

Когда мисс Лоринг выскользнула из рук Маркуса и начала подниматься, он схватил ее за запястье, не давая встать с постели.

– Куда это вы собрались?

– В свою комнату. Мне нельзя здесь находиться.

Лорд Данверс снова притянул ее к себе, заставив лечь рядом.

– Эту ночь вы проведете со мной. Мы только начали познавать радости любви.

– Но слуги могут увидеть нас…

– У слуг есть собственное крыло на другом этаже. И если вы вернетесь до рассвета, никто вас не увидит.

Маркус встал и подошел к умывальному столику, чтобы взять влажное полотенце. Когда он вернулся, чтобы вытереть остатки семени с бедер Арабеллы, ее щечки очаровательно покраснели, выдавая смущение.