Никогда бы не подумала, что буду благодарна графу, но я действительно искренне ему признательна.

Арабелла к Фэнни

Следующие несколько дней вихрем пронеслись для Арабеллы. Каждая свободная минутка посвящалась примеркам и приему неожиданных посетителей, а также продолжающемуся ремонту и занятиям в академии.

К удивлению Арабеллы, ее стали навещать доселе полные презрения соседи. Первыми нанесли визит сэр Альфред и леди Перри, явившиеся на следующий же день, чтобы лично вручить приглашение на бал.

Ее светлость буквально из кожи вон лезла, приветствуя нового лорда Данверса, а потом обратилась к Арабелле.

– Будем рады, мисс Лоринг, если вы и ваши очаровательные сестры присоединитесь к нам на балу, – объявила леди Перри с явно напускным энтузиазмом, поскольку до этого наотрез отказывалась замечать сестер Лоринг, когда встречалась с ними на людях.

Арабелла не стала скрежетать зубами при виде подобного лицемерия. Вместо этого она безмятежно улыбнулась и ответила любезным «спасибо».

Поскольку сэр Альфред был весьма уважаемым предводителем местного дворянства, а его жена пользовалась авторитетом у соседей, примеру этой четы последовали все остальные.

Конечно, Арабелла понимала, что никто из местных дворян не смел перечить аристократу такого ранга и влияния, как лорд Данверс, однако именно личное обаяние Маркуса заставляло всех заискивать перед ним. Его способность манипулировать людьми внушала Арабелле прямо-таки благоговейный страх.

Мисс Лоринг видела, как Маркус заставлял их посетителей с жадностью ловить каждое его слово. И по прошествии двух дней у Арабеллы уже не осталось сомнений, что кампания лорда Данверса по восстановлению общественного положения сестер Лоринг завершится успехом.

Поскольку Маркус начал вести дела из Данверс-холла, к нему также стало приходить множество посетителей, в основном люди, занимавшиеся его делами: юристы, управляющий его фамильным поместьем в Девоне и – чаще всего – секретарь.

К своему изумлению, Арабелла узнала, что секретарь каждый день представляет графу отчет по вопросам, связанным чс парламентом. Мисс Лоринг обнаружила это, когда Маркусу пришлось однажды утром съездить в Лондон, чтобы проголосовать по новому законопроекту в палате общин.

Когда Арабелла выразила удивление по поводу того, что граф интересуется политикой, он только пожал плечами:

– Я совсем недавно занялся политикой. Мой хороший друг Дрю – герцог Арден – буквально припер меня к стенке и убедил, что я должен принять участие в политической жизни страны. По теории Дрю вместе с привилегиями аристократ получает также ответственность за управление государством.

Эти слова дали Арабелле богатую пищу для размышлений. Она мало что знала о государственных делах. Дядя никогда не занимал своего места в парламенте, хотя мисс Лоринг было известно, что он и ее отец были консервативными тори, а не либеральными вигами, к коим причислял себя Маркус. Но теперь она поняла, что лорд Данверс далеко не такой вертопрах, каким она его считала.

Больше всего Арабеллу удивляло, что он не предпринимал дальнейших попыток соблазнить ее. О, он по-прежнему требовал проводить с ним условленное время, устраивал интимные ужины, но уроки страсти полностью прекратились. Как ни странно, эта передышка вместе с облегчением принесла молодой леди и откровенное разочарование. Арабелла с нетерпением ожидала чувственных дуэлей с Маркусом, после которых кожа пылала огнем и все тело сотрясалось в сладкой лихорадке. Лорд Данверс, однако, больше не пытался даже поцеловать ее.

Вместо этого он обычно читал Арабелле вслух после ужина, или же она играла на фортепьяно и пела. Иногда они дружески подшучивали друг над другом, но чаще всего просто беседовали.

Маркус рассказал ей о своем воспитании, типичном для сыновей британских аристократов. С самого рождения его предоставили заботам нянь, потом гувернеров, а затем отправили в пансион и оттуда в университет. Мальчик редко видел родителей, поскольку те предпочитали лондонские увеселения загородному имению баронов Пирсов в Девоне, где Маркус провел первые восемь лет жизни.