– Напротив. У меня большой опыт опекунства. Последние десять лет я выступал в роли опекуна своей сестры. Сейчас ей двадцать один, столько же, сколько вашей самой младшей сестре, Лилиан – непослушной девчонке-сорванцу, как мне говорили.

Услышав это, Арабелла замешкалась с ответом.

– Возможно, это правда. Но Лили была в очень ранимом возрасте, когда мать покинула нас.

– А что ваша сестра Рослин? Исходя из того, что я слышал, за ее необычайной красотой охотятся толпы негодяев и повес. Подозреваю, что и ей не помешала бы защита опекуна.

– Рослин может сама о себе позаботиться. Мы все можем о себе позаботиться. Мы сами справлялись с трудностями, начиная с очень юного возраста.

– Но какое будущее вас ожидает? – возразил Маркус. – Родители лишили вас возможности удачно выйти замуж, когда устроили последний, ужасающий скандал.

Он заметил, как печаль на мгновение завладела Арабеллой, но девушка снова заставила себя улыбнуться.

– Мне ли этого не знать, – пробормотала она. – Но, в любом случае, это не ваша забота.

Маркус покачал головой.

– Я понимаю, почему не нравлюсь вам, мисс Лоринг: абсолютно чужой человек, получивший в распоряжение ваш дом…

– Я не против того, что вы получили титул и контроль над поместьем. Что мне действительно не нравится, так это ваше убеждение, будто мы хотим выйти замуж.

Услышав это, Маркус улыбнулся.

– Не вижу ничего ужасного в том, чтобы найти для вас мужей. Благородные молодые леди в нашем обществе обычно вступают в брак. Вы же ведете себя так, будто я нанес вам серьезную обиду.

К этому времени Арабелла, похоже, осознала, что нужно прикусить язычок.

– Прошу прощения, если дала вам повод так думать, милорд. Я знаю, что вы совершенно не хотите нас обижать…

– Вы ведь не сделаете глупость, отказавшись от пяти тысяч фунтов для каждой?

– Как ни странно, я сделаю такую глупость… – Арабелла вдруг замолчала и печально усмехнулась. Хриплый, страстный звук ее голоса опалил наслаждением нервные окончания Mapкуса. – Нет, я не позволю вам меня спровоцировать, милорд. Сегодня утром я пришла сюда с твердым намерением приятно побеседовать.

Граф обнаружил, что не может отвести глаз от соблазнительных, спелых губ, и попытался избавиться от наваждения. Арабелла снова говорит, осознал он.

– Возможно, наше решение кажется вам необъяснимым, лорд Данверс, но я и мои сестры не хотим выходить замуж.

– Почему?

Она ничего не ответила, и Маркус решился высказать догадку:

– Полагаю, это как-то связано с примером, который подали ваши родители.

– Это так, – нехотя признала Арабелла. – Наши родители упорно старались испортить друг другу жизнь и ссорились по поводу и без повода. После всех этих ужасных сцен, свидетелями которых нам приходилось быть в детстве, разве удивительно, что браки по расчету вызывают у нас отвращение?

– Мне знакомо это чувство, – искренне сопереживая, ответил лорд Данверс. – Мои собственные родители ладили не намного лучше.

Заслышав нежность в его голосе, Арабелла всмотрелась в лицо собеседника. Ее взгляд был долгим и пристальным, но потом девушка отвела глаза и сосредоточилась на лучике света, проникавшем в комнату сквозь ближайшее окно.

– В любом случае, нам нет необходимости связывать себя узами брака. Теперь наши доходы достаточно велики, чтобы можно было жить самостоятельно.

– Доходы?

– Если бы вы соизволили прочесть мои письма, то узнали бы о нашей академии.

– Я читал ваши письма.

Арабелла многозначительно взглянула на графа.

– Но вам не хватило любезности на них ответить. Вы просто поручили своим юристам разобраться во всем.

– Виноват, каюсь. Но в свое оправдание скажу, что собирался заехать к вам на следующей неделе.

Он одарил собеседницу обаятельной улыбкой, и Арабелла резко вдохнула. Мгновение спустя она решила сменить тактику.

– Да полно вам, лорд Данверс. Вы ведь и сами не хотите отвечать за нас, признайтесь.

Маркус не смог заставить себя солгать.

– Что ж, хорошо. Вы правы, я и сам этого не хочу.

– Тогда почему бы вам просто не забыть о нас?

– Сомневаюсь, что кто-то, кто хоть раз встретился с вами, – сухо произнес Маркус, – способен так просто вас забыть, мисс Лоринг.

Когда Арабелла пронизывающе взглянула на него, он вздохнул и добавил: