– Поначалу наши отношения были исключительно плотскими, но со временем я все больше к нему привязывалась. Анри поддержал меня, когда мне не у кого было просить помощи. Он не только взял меня под свое покровительство, но и разделил со мной изгнание – увез меня в отцовский дом в Бретани. Далеко не каждый мужчина проявил бы такую заботу и самоотверженность. В конечном итоге, я полюбила его. Ничего не могла с собой поделать. Я… вышла за него замуж, Арабелла. Я больше не леди Лоринг. Теперь я просто мадам Вашель. У тебя есть отчим.

Арабелла молчала. Ей странно было слышать, что мать второй раз вышла замуж. Но больше ее волновало другое откровение Виктории. Все это время они с сестрами думали, что мать покинула их, потому что безумно влюбилась. Но, похоже, их ввели в заблуждение. Виктория не потеряла голову от любви…

В этот момент размышления Арабеллы прервал тихий голос матери:

– Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, Арабелла?

Девушка отвернулась. Она ужаснулась при мысли, что все это время могла несправедливо осуждать маму. И еще страшнее было думать о том, что пришлось пережить Виктории за эти годы. Однако боль не стихала. Нельзя в одно мгновение излечить душу от печали, гнева и горечи, узнав, что существовали смягчающие обстоятельства, до какой-то степени оправдывающие пренебрежение дочерьми ради любовника.

– Мне нужно подумать, мама, – сказала наконец Арабелла.

– Конечно, тебе нужно время, чтобы обдумать все, что я рассказала. И я пойму, если ты не сможешь меня простить… если захочешь, чтобы я уехала. – Плечи Виктории опустились, словно в ожидании удара. – Я навсегда вернусь во Францию, если ты посчитаешь, что так будет лучше.

– Я еще сама не знаю, чего хочу, – Арабелла поднесла руку к виску. – Я не могу ничего решать прямо сейчас. Сначала нужно поговорить с Рослин и Лили.

– Я бы с радостью их повидала, – неуверенно произнесла Виктория.

Арабелле не хотелось лишний раз расстраивать маму, поэтому она постаралась ответить как можно мягче:

– Они могут не захотеть с вами встретиться, мама. Лили очень обижена, и Рослин тоже.

– Я… понимаю, – Виктория беспомощно сцепила пальцы. – Если понадобится со мной связаться… Я остановилась в гостинице «Красный вепрь» в Чизике. Анри приехал в Англию вместе со мной, и мы планируем пробыть здесь несколько дней, а потом отправиться в Суррей. Анри хочет навестить там родственников.

Дочь ничего не ответила. Виктория медленно поднялась на ноги и направилась к выходу. В дверях она остановилась и, склонив голову, произнесла истерзанным болью голосом:

– Храни тебя Господь, Арабелла.

У девушки защемило сердце от тихой печали, которая слышалась в голосе матери, и, когда Виктория вышла из гостиной, не сказав больше ни слова, Арабелла не выдержала.

Вскочив с кресла, она поспешила вслед за матерью и позвала:

– Мама?

Когда Виктория остановилась и повернулась, Арабелла мягко добавила:

– Я заступлюсь за вас перед Рослин и Лили, постараюсь, чтобы они все поняли.

Улыбка матери была горькой.

– Это все, чего я прошу.

Арабелла еще долго стояла посреди комнаты, глядя вслед матери. Мысли спутались, целый спектр эмоций – от испуга до надежды – вихрем пронесся в ее сознании, и над всем этим хаосом царил один главный вопрос: прощать или нет?

Виктория, безусловно, совершила серьезные ошибки. Но ее тоже обижали – сначала муж, потом брат. И она искренне сожалела, что принесла дочерям столько горя.

Возможно, только это на самом деле и имеет значение: что маме не все равно.

Нужно, чтобы сестры тоже это поняли, решила наконец Арабелла и отправилась к себе в спальню ожидать прихода Рослин и Лили.

Шанс вернуть маму бесценен, им нельзя так просто пренебречь.

Лили сделалась белой как мел, когда Арабелла поделилась шокирующей новостью о возвращении матери. Рослин тоже поначалу была потрясена, а потом впала в задумчивость. Арабелла во всех подробностях пересказала внимательно слушавшим сестрам свою беседу с Викторией и предложила простить мать. Горячая, очень эмоциональная дискуссия по этому поводу затянулась до позднего вечера. Как и ожидала Арабелла, труднее всех было переубедить Лили, хотя сама она, кажется, больше переживала за Рослин.