Он еще раз крепко поцеловал ее и вернулся в качалку. Один за другим он стянул сапоги и носки. Затем пришла очередь брюк и, наконец, белья.

Кэтлин затаила дыхание, когда Джейк предстал перед ней во всей красе. Тело его было гибким и сильным, движения завораживали Своей естественной грацией. Джейк осторожно дотронулся до лица Кэтлин кончиками пальцев. Его нежность была томительна, как первый поцелуй.

— Об этом я мечтал целых четыре года… — хрипло пробормотал Джейк.

«И я тоже», — хотела ответить Кэтлин, подставляя ему губы.

Его сердце забилось, стук гулко отдавался в груди. Бархатистая кожа щек Кэтлин казалась особенно нежной под загрубелыми, мозолистыми ладонями, которыми он обхватил ее лицо. Джейк чувствовал ее тепло и легкую дрожь, робкие движения губ под его губами, вызывающие в нем вспышки желания, расходящегося, как круги по воде. Он ощущал жар, наслаждение и вожделел большего, гораздо большего — чтобы Кэтлин заполнила пустоту в его душе.

— Ты хочешь этого так же сильно, как я? — спросил Джейк, скользя ладонями вниз, вдоль шеи Кэтлин к низкому вырезу платья, едва прикрывающего грудь.

— Да… — прошептала она.

— Я сам, — торопливо предупредил он, когда Кэтлин завела руки за спину, чтобы расстегнуть платье. Услышав его голос, она послушно опустила руки.

Джейк раздевал ее неторопливо, начав с волос и шпилек, удерживающих прическу, и отказавшись от помощи Кэтлин. Повернув ее к себе спиной, он бережно распутал пальцами шелковистые пряди. Сколько раз это снилось ему!

Кэтлин стояла неподвижно, пока он возился с застежками платья. Она чувствовала, как ее сердце застучало быстрее, когда Джейк спустил рукава платья с плеч и позволил ему упасть на пол. Кэтлин казалось, что она вновь стала беспомощной девчонкой, взволнованной, робкой и смущенной.

За платьем последовал корсет, и Джейк нагнулся, чтобы снять с нее туфельки и чулки. Кэтлин стояла не шевелясь, пока он снимал с нее кружевные панталоны. Последней пришла очередь тонкой нижней кофточки.

Джейк задохнулся, через голову сняв с нее прозрачную кофточку и обнажив тонкое, гибкое тело. Желание нанесло ему удар наотмашь, кровь прилила к чреслам.

Такие сны он видел каждую ночь, но даже самое смелое воображение не могло сравниться с реальностью. Черные волосы Кэтлин, блестящие и пышные, падали на обнаженные плечи. Стройное тело поблескивало в золотистом свете лампы. Упругая и высокая грудь с дерзко торчащими сосками манила Джейка. Слияние бедер венчал ореол шелковистых волос.

Джейк вновь стиснул зубы, ощущая прилив жара к чреслам. Влечение было таким сильным, что он задыхался. Но страх был еще сильнее.

Да, вместе с желанием к нему вернулись опасения. Разлука была такой долгой, а он отчаянно стремился доставить наслаждение Кэтлин. Боль отчаяния, скручивающая его, не имела отношения к похоти. Возможно, это его последний шанс убедить Кэтлин, что она принадлежит ему. Мысль об этом мучила Джейка: потерпев неудачу, он навсегда потеряет Кэтлин.

Не говоря ни слова, Джейк порывисто зарылся лицом в ее волосы, давая себе клятву завоевать эту женщину.

Даже если потом она прогонит его, она будет вспоминать о нем каждый раз, ложась в постель. Уехав, он оставит следы своих прикосновений на ее теле, свой вкус на ее губах, свой запах на простынях — и обречет самого себя на те же муки.

Ощутив его решимость, Кэтлин вздрогнула в его объятиях, прижимаясь грудью к его телу, слыша, как соски набухают от желания. Его плоть казалась гладкой и горячей повсюду, где соприкасалась с ней; мышцы его плеч сжимались под ее стиснутыми пальцами. Упругое и горячее копье пульсировало, прижавшись к ее холмику.

Сладкая боль заставила Кэтлин прикрыть глаза. Ей хотелось застонать от невыносимых ощущений, от нежности Джейка, напомнившей ей о прошлом. Ей хотелось выкрикнуть: «Люби меня, Джейк, как раньше…»

Словно услышав, о чем она думает, Джейк слегка отстранился, чтобы видеть ее глаза. Его загрубевшая ладонь скользнула к груди Кэтлин, сильные загорелые пальцы подхватили ее снизу. Кэтлин испустила резкий вздох. Похоже, Джейк намеревался не только распалить ее, но и свести с ума от желания: его мозолистые пальцы ласкали и мучили ее, дразнили затвердевшие соски, слегка сжимали их.

— Джейк… я больше не могу…

— Нет, можешь…