— Это… не единственная причина. — Несомненно, она не хотела бы предать память Нила, но сейчас она думала о другом. — По правде говоря, я… не хотела бы, чтобы такой человек стал отцом для моего сына.

На миг челюсти Джейка сжались.

— Значит, вот в чем все дело? В твоем сыне?

— Да, — едва слышно отозвалась она. — Он — самое дорогое, что у меня есть.

— Когда-то и я был дорог тебе.

— Может быть. Но теперь я не могу относиться к тебе так, как раньше. — Ее сердце сжалось от боли и сожаления. — Я даже не знаю, какой ты теперь, Джейк.

— Неужели я настолько изменился? — тихо выговорил Джейк.

— Да… ты стал другим.

Непрошеные слезы затуманили ее глаза. Джейк, которого она помнила, был благородным и добрым, сильным, но способным проявить сочувствие. Этот человек мог быть бесконечно внимательным, поразительно нежным. А сидящий перед ней незнакомец… о нем Кэтлин ничего не знала.

К ее удивлению — и несказанному облегчению, — Джейк отстранился, небрежно положил локоть на спинку своего стула и молча вгляделся в нее.

— Тогда все правильно, — с расстановкой произнес он — Нам не стоит жениться. Если хочешь, я могу предложить тебе дружбу. Кэтлин похолодела. Она могла вынести горечь Джейка, его гнев, даже презрение: борьба с этими чувствами придавала ей сил. Но предложение дружбы ужаснуло ее. Она не хотела никаких отношений с этим человеком. Она не верила, что он сумеет держаться на расстоянии.

— Как давно это было в последний раз, кошка? — вдруг спросил он.

— Что было?

— Когда ты в последний раз занималась любовью?

— По-моему, это тебя не касается, — отрезала она.

— А если я намерен поступить так, чтобы это касалось меня?

Такая неслыханная самоуверенность привела Кэтлин в ярость. Она поджала губы.

— Если бы ты не страдал провалами памяти, ты бы вспомнил, что домогаться меня бессмысленно.

Джейк с невинным видом поднял обе руки.

— Я не домогаюсь, Кэт. — Он не лгал. Он желал только одного: коснуться ее. Ощутить, как она успокаивается в его объятиях. Пробудить в ней неотступное желание. Но еще больше он хотел заставить ее понять, что они потеряли и что еще могли вернуть.

Он искоса взглянул на дверь, ведущую в коридор.

— Больше всего я хотел бы немедленно унести тебя в спальню и предаться любви до изнеможения, но я намерен дать тебе время.

— Зачем?

— Чтобы ты поняла: мы принадлежим друг другу.

— Этого никогда не будет.

Не сводя с нее глаз, Джейк лениво улыбнулся.

— Хочешь поспорить? Кэтлин затаила дыхание.

— Я ведь знаю тебя, Кэтлин. Знаю твое тело, помню, как заставить тебя мурлыкать.

Его голос стал вкрадчивым и томным, медленная улыбка блуждала на его губах. Эта улыбка пугала Кэтлин. Она скрывала едва сдерживаемый пламень страсти, в любой момент готовый вырваться наружу.

Кэтлин невольно сжала кулаки. Судя по тону, Джейк питал непоколебимую уверенность в том, что в его объятиях она испытает ни с чем не сравнимое удовольствие, и, к своему огорчению, Кэтлин знала: это не пустая похвальба. Любовь Джейка была неистовой, почти животной, налетала, как гроза. Кэтлин хорошо помнила, что способна растаять от одного его прикосновения. Их совокуплению предстояло стать бурным, страстным и продолжительным — однако ей хотелось от Джейка большего. Гораздо большего.

— Даже если бы я хотела снова быть с тобой, — дрожащим голосом отозвалась она, — а я этого не хочу, уверяю тебя, я ни за что не сделала бы этого. Я должна думать о сыне. Он — единственное, что дорого мне.

Джейк сочувственно кивнул.

— Мы подумаем об этом, когда придет время.

— Джейк, прекрати! Не смей издеваться надо мной! — пронзительно выкрикнула Кэтлин. У нее сорвался голос, она сглотнула и заговорила вновь: — Джейк, будет лучше, если ты уйдешь. Я не хочу видеть тебя здесь.

— А где ты хочешь меня видеть, Кэт?

«В воспоминаниях, в мечтах, в сердце!» — мысленно выкрикнула Кэтлин и сказала вслух:

— Уж во всяком случае, не в своем доме.

— Признайся честно: ты не хочешь, чтобы я уходил.

Кэтлин гордо вскинула подбородок.

— Ты слишком высокого мнения о своей неотразимости.

— Вот как? — Он расплылся в медленной, теплой и бесподобно чувственной улыбке. — Ладно, я уйду — если ты пообещаешь мне кое-что.

— Что?

— Поцелуй.

— Ты в своем уме?