Он оторвался от ее губ, спустившись вниз, по согретой солнцем коже шеи и ключиц к обнаженной трепещущей груди. Кэтлин задохнулась и невольно подалась навстречу, когда его язык обвел розовый бутон соска. Она чувствовала, как он болезненно набух, выдавая ее желание. Дрожа и изнывая, Кэт прижалась грудью к горячему рту Джейка.
— Вот так, кошка, — одобрительно бормотал он, касаясь губами ее кожи. — А теперь я научу тебя мурлыкать.
Продолжая наслаждаться тугим бутоном, он скользнул ладонью ниже и погрузил пальцы в завитки черных волос, венчающих слияние ее бедер.
Сладостные прикосновения Джейка исторгли из губ Кэтлин протяжный стон. Казалось, Джейк знал все, что только можно знать о женском теле, умел доставить невыразимое наслаждение, отыскивая самую чувствительную впадинку и изгиб, зная, как свести ее с ума. Сердце Кэтлин лихорадочно билось, она сжала его обнаженные влажные плечи, невольно вонзив ногти в твердые бугры его мышц, пока его губы повторяли замедленный, возбуждающий ритм ладоней.
— Вот так… помурлыкай для меня, Кэт…
Ее кровь воспламенилась, она прижалась к Джейку, стремясь обрести освобождение от восхитительной пытки, выплеснуть жар, сгустившийся меж бедер.
— Джейк… — Его имя сорвалось с ее губ как мольба.
Когда он, наконец, накрыл ее своим телом, она едва слышно вскрикнула — с благодарностью и разочарованием одновременно. Она ощущала прикосновение его губ к разгоряченному лицу, чувствовала, как пальцы отводят иссиня-черные пряди волос со лба. Но сейчас она не хотела такой нежности, не хотела сдержанности. Едва он прижался к входу в ее лоно, она торопливо выгнулась навстречу, побуждая его двигаться вперед, пока он не проник в нее, заполнив собой ее нежную шелковистую плоть.
Кэтлин испустила удовлетворенный вздох блаженства, чувствуя тяжесть его тела, принимая его в себя. Она слышала, как начинает пульсировать ее тело.
— Обними меня крепче, Кэт…
Услышав его хриплый приказ, она обвила ногами его узкие бедра, как учил ее Джейк, наслаждаясь упругостью его ягодиц, прислушиваясь к медленному, изощренному ритму его движений.
Пламя мгновенно взметнулось в ней, и она сильнее прижалась к Джейку, стремясь ускорить наступление бесподобного и невыносимого блаженства, возносящего ее к звездам.
— Тише, тише… — услышала она хриплый шепот Джейка, уткнувшегося в ее влажную шею, однако сам он тяжело дышал, невыразимо возбужденный движениями ее тела. Кэтлин изгибалась и подрагивала под ним, издавая тихие стоны. Внезапно она содрогнулась, приподнявшись в экстазе, и, взорванная пламенем изнутри, выкрикнула имя Джейка, бессознательно впившись ногтями в его спину и ловя каждое мгновение пульсирующих волн экстаза.
Джейк тоже был близок к кульминации. Сквозь дымку страсти она слышала его дикие стоны, хриплое, торопливое бормотание: «О Господи, Кэт…» Чувствовала, как его тело сжимается в ее объятиях, содрогается рядом с ней и в ней. Она упивалась неистовством его взрыва, внимая каждому толчку, с неукротимой силой выплескивающему в глубину ее лона раскаленное семя.
Прижавшись губами к влажному шелку его груди, Кэтлин слабо улыбнулась, радуясь, что она сумела вызвать такой прилив страсти у этого надменного красавца, который сейчас обмяк и рухнул на нее, уткнувшись лицом в разгоряченную кожу ее шеи.
Прошло немало безмятежных, чудесных минут, прежде чем он отстранился от ее расслабленного тела и перекатился на спину с удовлетворенным вздохом.
— Ну как ты? — слабым голосом выговорил он.
Кэтлин в истоме пробормотала что-то и лениво придвинулась к нему. Это были минуты невыразимого блаженства: солнце согревало ее нагое тело, горный ветерок ласкал кожу, она утопала в запахе Джейка, а душу переполняли ошеломляющая нежность и наслаждение близостью. Если бы только они могли не расставаться!