– Свое почтение вашему жениху я засвидетельствую как-нибудь в другой раз: судя по тому, как пронзительно смотрит на меня лорд Хьюард, сомневаюсь, что его это огорчит. – Еще раз поклонившись, Деверилл повернулся и быстро ушел.

Антония все еще пыталась собрать разбежавшиеся мысли, когда рядом с ней неожиданно появилась Эмили.

– Боже, что он тебе наговорил?

– Так, ничего особенного. – Антония вздохнула. – Мы вспоминали отца, а еще он спросил меня о помолвке. – Она виновато улыбнулась подруге. – Мне очень жаль, что Деверилл явился без приглашения и вызвал всеобщий интерес.

– Послушай, я нисколько не виню тебя. Всем известно, что этому человеку доставляет удовольствие попирать правила общественного приличия. На самом деле его дурная слава только обеспечит больший успех моему балу и даст гостям тему для обсуждения. Знаешь, пока вы танцевали, я наслушалась разных сплетен о Деверилле. Неужели он действительно столь обворожителен, как все говорят?

– Он был другом моего отца, и это все.

– Все? Хьюард чуть не вышел из себя, когда Деверилл танцевал с тобой. Я слышала, леди Фоллоуз многие годы безнадежно влюблена в него, но еще никому не удавалось возбудить в его сердце ни малейшего желания. И все равно женщины находят Деверилла неотразимым…

– Эмили, – Антония сделала вид, что шокирована словами подруги, – ты не должна оскорблять мой нежный слух такими постыдными вещами. Миссис Болдуин надрала бы тебе уши, если бы услышала тебя.

– Ладно-ладно. Не понимаю, почему при тебе я должна следить за своим языком. Скоро ты обвенчаешься с Хьюардом, узнаешь все радости супружеской постели, и тогда…

Антония невольно вздохнула и тут же непроизвольно вздрогнула, вспомнив, каким темным огнем вспыхнули зеленые глаза Трея, когда он заговорил о беспринципных охотниках за состояниями. Она подозревала, что еще не услышала от него окончательного слова о своем женихе, который как раз приближался к ней с двумя чашками пунша.

Трей покидал душный бальный зал с явно не лучшим настроением. Танец с Антонией был ошибкой, но он понял это только в тот момент, когда взял ее за руку. Каждое прикосновение к ней таило в себе опасность, так как действовало неожиданно возбуждающе.

Он до боли сжал челюсти, чтобы справиться с болезненным ощущением в паху. Разумеется, его вожделение имело простое объяснение – прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Трей наслаждался женскими прелестями. Найдя ожидавшее его на острове срочное письмо от экономки, он слишком торопился попасть в Лондон, и ему было не до развлечений. К тому же он всегда был неравнодушен к рыжеволосым искусительницам, а у Антонии золотисто-каштановые волосы горели расплавленным огнем, манившим обжечь об него руки.

Деверилл задумался. Интересно, столь же она пламенна в постели, как тот огонь, которым горят ее волосы? Он подозревал, что да, хотя все в Антонии свидетельствовало о том, что она утонченная, достойная, воспитанная леди. И все же вспышка темперамента, которую он заметил в ее ярко-голубых глазах, дала ему понять, что она просто скрывает огонь, бушующий в ее душе.

Как бы то ни было, ему следует защитить Антонию от нетитулованного авантюриста, каким он является, не только потому, что она помолвлена с другим мужчиной, но и из уважения к ее покойному отцу. Если Хьюард не является убийцей, напомнил себе Трей, выйдя в теплый июньский вечер, то нет причин лишать ее шанса на выгодный брак. Он выполнил то, зачем пришел сюда. Антония действительно влюблена в своего жениха и без веских доказательств не поверит подозрениям экономки. Деверилл и сам не был окончательно убежден, что обвинения верны.

За день до смерти Сэмюела Мейтленда, рассказала миссис Пик, она слышала, как ее хозяин обвинял лорда Хьюарда в том, что корабли барона незаконно перевозят рабов; ярый противник рабства, мистер Мейтленд заявил, что человек, который содействует работорговле, не может претендовать на руку его дочери. Миссис Пик ожидала, что он расторгнет помолвку Антонии, состоявшуюся за два дня до этого, но на следующий день мистер Мейтленд внезапно умер от сердечного приступа, последовавшего за еще одним, менее шумным визитом лорда Хьюарда.