Этот божественно красивый человек, весь покрытый шрамами, заставлял ее сердце сжиматься от боли. Ей даже думать не хотелось о том, как близко был он к смерти. И все же он выжил. Гнев Антонии за то, что с ним сделали, был гораздо слабее, чем наполнявшая ее нежность, и не таким горячим, как страстная потребность доставить ему настоящее удовольствие.

– Ты удивительно красив, – хрипло протянула она. – Пожалуй, я позволю тебе в это утро доставить мне наслаждение… если ты пообещаешь безоговорочно повиноваться. – Его молчание говорило о несогласии, но Антония, опустив руку, погладила его напряженный член, и Деверилл непроизвольно втянул живот. Антония удовлетворенно улыбнулась – его фаллос поднимался и двигался в ответ на ее ласки.

Продолжая сладостное мучение, она, опустив взгляд к его члену, провела большим пальцем по налитому кончику, размазывая каплю выделившейся влаги. Она не могла сказать, был ли низкий глухой звук, раскатившийся в груди Деверилла, протестом или стоном.

– Думаю, ты меня хочешь, – бесстыдно объявила Антония. – И если ты не стремишься заработать страшное наказание, приказываю тебе лечь на кровать.

– Как пожелаете, ваша милость, – буркнул он скорее вызывающе, чем покорно.

Деверилл лег на спину, и Антония, подойдя, встала рядом.

– Что теперь?

– Ты ведешь себя слишком дерзко, пленник. Я не давала тебе разрешения обращаться ко мне с вопросами.

– Простите, ваша милость, – после некоторой заминки уже более покладисто отозвался он.

Сняв с глаза повязку и отложив в сторону кинжал, Антония выдернула из пояса пару шелковых лент. Когда Деверилл понял, что она собирается привязать его к спинкам кровати, у него в глазах вспыхнул опасный огонь, но он лишь молча стиснул зубы.

Став коленями на кровать, Антония привязала ленты к раме красного дерева, подняла обе руки Деверилла и накинула шелковую петлю ему на запястья. Все это время он просто наблюдал за ней – возможно, потому, что ее груди покачивались перед ним, как сочные спелые фрукты. Когда Антония на мгновение наклонилась ниже и провела твердыми верхушками по его губам, он не смог сдержать стон.

На ходу погладив пальцами его член, Антония встала с кровати, чтобы снять платье. Раздевшись, она, не стесняясь, встала перед Девериллом, слегка расставив ноги, положив руки на бедра, гордо выставив вперед налившиеся груди, и в ее глазах искрилось озорство и еще что-то более глубокое и более загадочное.

Трей не мог отвести от нее взгляд. Он никогда не видел Антонию такой – настоящей необузданной сиреной, очаровательной соблазнительницей, получающей удовольствие от возможности позволить себе полную свободу. В нем мигом вскипели страсть и желание, на что Антония, несомненно, и рассчитывала.

– Моя королева, – его голос оказался более хриплым, чем он ожидал, – я не думаю, что вы собираетесь облегчить мои страдания, воспользовавшись мною прямо сейчас?

– Разумеется, не сейчас. Сначала я намерена заставить тебя умолять о милосердии.

– Будь я проклят, я никогда не прошу пощады.

– Осторожнее, пленник, – предупредила Антония. – Если ты не смиришься, я оставлю тебя здесь и велю кому-нибудь из моих моряков доставить мне удовольствие.

– Ваша команда – это жалкий сброд, – насмешливо протянул Деверилл. – Держу пари, вы предпочтете, чтобы вас оседлал настоящий мужчина.

– Честно говоря, я предпочитаю, чтобы на мне вообще не ездили. Я сама хочу немного поездить. – С этими словами Антония забралась на кровать и, усевшись на Деверилла верхом, крепко уперлась руками в его грудь, а потом прижалась пылающей расщелиной к его члену.

– Мне нравятся требовательные любовницы, – сдавленным голосом произнес Деверилл.

– О, я намерена быть очень требовательной. – Сняв пиратскую косынку, Антония отшвырнула ее в сторону и тряхнула головой, так что ее шелковые волосы свободно рассыпались по плечам, затем, наклонившись, она провела локонами по его телу.

Деверилл отрывисто вздохнул, но в данный момент Антония, очевидно, не стремилась возбудить в нем желание, вместо этого она томительно медленно, нежно стала целовать его шрамы.