– Позже, – прохрипел Деверилл, – ты сможешь позже доставить мне удовольствие, а сейчас моя очередь.

Подняв руки, он взял в ладони ее груди: холмики были мокрыми, соски темными и торчащими, и Деверилл получал огромное удовольствие, глядя на них.

– Покажи мне свой восторг, сирена, – хрипло попросил он.

Повинуясь, Антония откинулась назад, и Деверилл, сдавив ее пульсирующие груди, зажал между пальцами затвердевшие соски. Ее тело было горячим, нежным и чрезвычайно чувствительным к его прикосновениям, и каждая его дразнящая ласка посылала мощные волны восторга в ее женский центр.

Сжав руками ее бедра, Трей слегка приподнял Антонию, так что ее раскрывшийся центр оказался прямо над его твердым членом. У нее расширились глаза, когда она поняла, что он задумал. Неужели в таком положении можно заниматься любовью? И тут же он медленно опустил ее на свой горячий, пульсирующий орган.

Все мысли мгновенно вылетели у Антонии из головы, ее пронзительный стон разнесся далеко по уединенной бухте.

Сжимая ее бедра, Деверилл постарался проникнуть глубже, и Антония помогала ему, отвечая на каждое движение его бедер. Их тела двигались в ритме таком же вечном, как ритм морского прибоя.

– Покажи мне свой восторг, – снова настойчиво потребовал Деверилл, подводя свою очаровательную партнершу к причиняющему страдания, мощному освобождению.

Антония, придя в исступление, откинула назад голову и закричала; ее охватил жгучий, ослепительно яркий, как солнце, экстаз – экстаз, который лишил Деверилла контроля и вместе с ней унес в свой огненный поток.

Глава 14

К сожалению Антонии, ее следующий урок наслаждения пришлось отложить на три дня, так как Деверилл был занят патрулированием прибрежных вод. Убийств в округе больше не происходило, но он все еще не поймал пирата, который нападал на местных рыбаков.

Когда наконец они встретились в укромной бухте, Деверилл настоял на том, чтобы сначала дать ей урок плавания. Как оказалось, в этом было свое преимущество, потому что они отлично провели время, касаясь, лаская и целуя друг друга.

Его план оказался вполне разумным, и Антония многого достигла: она даже научилась плавать под водой.

Позже, когда они наконец занялись любовью, их желание было таким же острым, как и прежде, но не столь неистовым, не столь мучительным.

По молчаливому согласию они продлили момент, наслаждаясь ощущениями скользкой влаги и сладостного тепла. Их слияние, неторопливое и прекрасное, длилось целую вечность и доставило обоим удовольствие, о котором Антония мечтала в своих фантазиях.

Потом они лежали, обнаженные, на одеяле, укрывшись в прохладе пещеры от летнего солнца, и Антония с радостью сообщила, что Изабелла предложила пользоваться для встреч соседним коттеджем.

– Она сказала, что лорд Уайлд построил коттедж для нее, однако теперь он свободен. Пожалуй, завтра мы сможем туда отправиться.

– К сожалению, не завтра. Наш неуловимый пират, очевидно, перебрался южнее вдоль побережья. Вернувшись утром в порт, я встретился с сэром Криспином, и он просил меня расширить район поиска. Я должен выйти в море завтра днем и буду отсутствовать по крайней мере несколько дней. У нас есть подробное описание некоего небольшого двухмачтового судна, и океан не настолько велик, чтобы бандит мог прятаться всю жизнь. Если нам удастся его схватить, найдется достаточно свидетелей, чтобы предъявить обвинение в убийстве и заключить негодяя в тюрьму.

– Но как вы его захватите? – с любопытством спросила Антония.

– Для начала сделаем предупредительный выстрел по носовой части, а в случае необходимости я потоплю его судно. Негодяй скорее всего откажется подчиниться любым требованиям сдаться, так как, несомненно, считает себя непобедимым и у него имеется полдюжины шестифунтовых пушек. Конечно, они не идут ни в какое сравнение с вооружением моей шхуны. Когда дело дойдет до сражения, я легко одолею противника, если только ему не повезет и он случайно не сделает удачный выстрел.

– Все равно это опасно. – Антония пал ьцем медленно рисовала круги на покрытой волосами груди Деверилла. – Признаюсь, мне страшно думать обо всем этом.

– В меня стреляли сотни раз, дорогая, – Трей снисходительно усмехнулся, – но я до сих пор цел.

Цел? Антония непроизвольно коснулась самого большого шрама на его теле.