– Лучших лошадей находят в горах Сахары, а не на равнинах, – добавил Джафар после небольшого раздумья.

Его голос был низким, слегка приглушенным и бархатистым, как сама ночь. Он словно ласкал Алисон словами, и девушка неловко поежилась.

– Ты относишься к Шеррару, как к сыну. Удивительно, что не назвал его в честь какого-нибудь родственника.

– Мусульманским коням не дают человеческие имена – это считается святотатством. Нельзя давать имуществу имя святого.

– Имуществу? Это включает и рабов?

Джафар исподлобья взглянул на нее.

– И рабов тоже.

– Так, значит, берберы дают рабам те же имена, что и коням? – сухо осведомилась Алисон.

– Не совсем. Только лучшим коням дают клички, хотя у каждого раба есть имя.

– Какая честь!

Джафар весело усмехнулся. Тронутая его неожиданным дружелюбием, Алисон никогда еще так остро не испытывала противоречивые чувства, которые он пробуждал в ней. Когда он смотрел на нее так нежно, так пристально, девушке хотелось повернуться и убежать – ведь именно в такие моменты ее похититель был наиболее опасен.

Ты назовешь меня возлюбленным и ответишь на страсть страстью.

Расстроенная назойливыми воспоминаниями, Алисон вынудила себя говорить как можно суше:

– Но думаю, неверным тоже не позволено называться человеческими именами.

– Конечно, нет.

– Значит, я в твоих глазах пустое место. Так и знала.

– Вот в этом я сомневаюсь.

Подняв глаза, он окинул ее пристальным взглядом.

– Думаю, если бы мне выпало на долю дать тебе имя, я назвал бы тебя Темеллал. Это означает «красавица».

– Но я вовсе не красива!

Он как-то странно посмотрел на нее.

– Я правду говорю!

Глядя в испуганные серые глаза, Джафар понял: девушка действительно уверена в том, что его слова – пустая лесть. Но он сказал правду. Возможно, она не обладала классическими чертами лица, о которых бредят скульпторы, кому-то казалась миловидной или смазливой мордашкой, так ценимой англичанами. В Алисон чувствовались огонь и бурлящая энергия, трепетность и гордость, которые делали ее неотразимой. Такой сильный дух – большая редкость, ценимая им в женщинах, хотя многие соотечественники, вероятно, не согласились бы с Джафаром.

Алисон неловко съежилась под его взглядом. Щеки вспыхнули от внезапно прихлынувшей крови.

– Но ты всегда называл меня Эхереш, – рассеянно заметила она. – Это берберское слово?

– Да, – еле заметно улыбнулся Джафар. – Конечно, при переводе значение немного теряется, однако можно сказать, что Эхереш – это «та, которая сопротивляется». Такое имя тоже прекрасно тебе подходит.

Беседа становилась, по мнению Алисон, немного интимной.

– Почему у тебя нет рабов? – поспешно спросила она, резко сменив тему.

– А что заставляет тебя так думать?

– Махмуд сказал.

– У Махмуда длинный язык.

– Разве это тайна?

– Нет.

На этот раз Джафар молчал очень долго, и Алисон поняла, что он вовсе не собирается ничего объяснять. Однако он, казалось, пребывал в хорошем настроении. Возможно, удастся убедить его ответить на другие вопросы, выяснить, почему ее похитили и что намереваются с ней делать.

– Если не хочешь говорить об этом, – продолжала она, – то можешь хотя бы сказать, как долго намереваешься держать меня здесь?

– Это зависит не от меня.

– А от кого же?

– От того, когда твой жених придет за тобой.

Сбитая с толку, девушка не нашлась, что ответить.

– Надеюсь, полковник начал розыски, – бесстрастно бросил Джафар.

– Откуда тебе знать, что собирается или не собирается делать Эрве?

Джафар пожал плечами.

– У меня есть шпионы во французском правительстве. Я достаточно хорошо плачу им, чтобы они сообщали о всех передвижениях полковника.

Шпионы? Так вот почему ему с такой легкостью удалось похитить Алисон! Неприятно-тошнотное чувство внезапно охватило девушку.

– Но… но чего ты хочешь от меня?

– Я уже сказал – всего-навсего твоего присутствия.

– Но зачем? Что даст тебе мое присутствие?

Он снова замолчал, так надолго, что Алисон подумала, будто не дождется ответа. Но тут раздался его голос, спокойный, смертельно-зловещий.

– Это позволит нашим войскам встретиться с французской армией на поле боя.

Алисон задрожала от страха. Неужели он хочет именно этого? Битвы с французами? И тут она вспомнила слова Джафара, когда тот похитил ее:

– Я искренне надеюсь, что французская армия придет за тобой, особенно наш добрый полковник.