С шестнадцати лет Алисон не давал проходу брат школьной подруги, будущий граф. Она была так благодарна юному аристократу за внимание, так отчаянно стремилась утвердиться в высшем обществе, долго ее отвергавшем, что верила его признаниям в любви, пока однажды не подслушала разговор поклонника с сестрой:
– Как только я завладею ее состоянием, нам не придется больше плясать под дудочку этой вульгарной выскочки.
Вульгарной выскочки.
Эти слова до сих пор звучали в ушах. Но, к счастью, она могла во всем признаться Оноре.
Он утешал ее, как отец, помог излечить сердечные раны, стать намного мудрее и осторожнее.
– Когда-нибудь ты выйдешь замуж за того, кого полюбишь, – предсказал он. Оноре хотел видеть на месте такого человека Эрве, но почти отчаялся, что это когда-нибудь произойдет…
Тоскливые размышления Алисон были прерваны прохромавшим мимо мальчиком.
– Махмуд, – окликнула ока.
Слуга чуть повернулся, стараясь не показывать шрам.
– Спасибо, что так хорошо обо мне заботишься.
Темные глаза недоверчиво сузились, но он нехотя поклонился.
– Это мой долг.
– Так или иначе благодаря тебе мне легче выносить мое заключение в этом шатре.
Странное выражение лица малыша едва не заставило Алисон улыбнуться.
Алисон сказала правду – ей действительно стало легче. Она по-прежнему отказывалась разговаривать с Джафаром и обращать на него внимание, и напряжение, которое всегда чувствовала в его присутствии, ничуть не уменьшилось, но девушка, помня, что именно он освободил Махмуда, гораздо меньше боялась за свою судьбу. Возможно, Джафар не такой уж кровожадный варвар, как она считала раньше.
Однако в нем ощущались настойчивость и решимость в достижении цели, почти пугавшие Алисон, но казавшиеся неотъемлемыми чертами истинного бербера.
Как, впрочем, и гордость. Все воины обладали ею в полной мере, и даже женщины держались со спокойным достоинством, вызывающим восхищение. Но лишь Джафар отличался царственной уверенностью, присущей исключительно могущественным военачальникам. По его поступкам и поведению было очевидно, что он имеет полную и бесконтрольную власть над своими людьми. Сидя в спальне, Алисон часто слышала, как Джафар держит речь перед соплеменниками. Одетый в длинную джеллабу[4], он сидел, скрестив ноги, и, выслушав всех по очереди, начинал говорить сам по-арабски либо на менее гортанном берберском. Он никогда не повышал голоса, не терял над собой контроль, однако его авторитет был неоспоримым. Алисон не сомневалась, что все его приказы беспрекословно выполнялись.
Часто наблюдая за Джафаром во время этих аудиенций или когда он уезжал куда-то по делу, Алисон смогла понять, каким образом он проводит жизнь. Днем он был бесконечно занят – и, если не вершил суд, обязательно проводил военные советы со своими «лейтенантами», должно быть, готовя очередное восстание против французов. Она внимательно прислушивалась к разговорам, хотя понимала одно слово из двадцати.
Он также проводил много часов в седле, хотя Алисон не знала, по делу или ради развлечения. Иногда, когда она сидела у выхода из шатра, рассматривая лагерь, удавалось разглядеть Джафара, галопирующего на вороном жеребце: по какой-то непонятной причине она всегда могла отличить его от других, высоких свирепых бедуинов в черных бурнусах. Он либо занимался выучкой коней, либо участвовал в диких берберских играх или соколиной охоте, судя по связкам дичи, привязанным к его седлу.
По вечерам Джафар читал, изучал карты и иногда чистил оружие. Последнее занятие только подтверждало предположение Алисон о том, что он готовится к войне. И она еще яснее понимала, что попала в руки необузданного воина, готового на все, чтобы достичь зловещей цели.
Она постоянно ощущала его безжалостную решимость, о которой Джафар забывал только за молитвой. Он был не слишком религиозен – большинство берберов считались не такими фанатиками, как бедуины, но Джафар совершал молитвенный обряд с искренностью, которая заставляла Алисон удивляться тому, что побудило его причинить ей такое зло.
Но хотел ли он причинить ей зло? Он пальцем Алисон не тронул, несмотря на угрозу стать ее любовником. Но если не хочет отпустить ее за выкуп, что же намеревается с ней делать?