Незнакомец, оставшись в саду, долго смотрел ей вслед, пытаясь разобраться в хаосе обуревавших его эмоций. Во-первых, неожиданное, но тем не менее сильное влечение к девушке. Он считал, что избавился от тяги ко всему европейскому: одежде, лошадям, женщинам. Вернувшись домой, в Берберию, и вновь приняв имя Джафар эль-Салех, он сбросил оковы европейской культуры, безжалостно уничтожая все следы старой жизни, расправляясь даже с желаниями, которые преследовали его во время ссылки в Англию, попытался очистить мысли, деяния и поступки и стать достойным звания вождя племени. Но эта решимость была поколеблена всего полчаса назад, пока он рассматривал Алисон Викери сквозь прозрачные занавески. И позже, когда она направилась к нему, сказочное зрелище заставило его затаить дыхание. Светлый шелк платья переливался с каждым ее шагом, а обнаженные плечи и шея поблескивали в лунном свете. Она была прирожденной соблазнительницей, неотразимой и ослепительной. Джафар ощутил, как в крови забушевало пламя.

Вторым неожиданным ощущением было удивление. Он был потрясен, узнав в этой уверенной в себе красавице ту девчонку-сорванца, которая когда-то швырялась в него желудями. Это была она. Несомненно, она. Он никогда бы не смог забыть эти огромные серые мятежные глаза. Сейчас в них не было боли, они излучали горделивый взгляд. А ее острый ум! Весьма необычное для женщины свойство. Как она со спокойной смелостью встречала его взгляд! Он сильно отличался от нерассуждающей покорности восточных женщин. Однако она по-прежнему сохранила и непокорство духа. Непокорство, такое интригующее и одновременно выводившее из себя. Одним ударом она ухитрилась пробудить в нем страсть и мужское самолюбие. Никогда еще женщины не обращались с ним так категорично и пренебрежительно, но сегодня она не только бросила вызов, свысока разрешив поцеловать себя, но еще и посмеялась над ним. Как он хотел поднять брошенную перчатку! Джафар должен был признаться себе, что с трудом поборол безумный порыв наклонить голову и медленно, бесконечно целовать эти мягкие зовущие губы, пока она не рассмеется.

Следующим в ряду нежелательных эмоций была неловкость. Его мучила мысль о том, что именно эта девушка оказалась невестой человека, которого Джафар намеревался убить. Еще больше его беспокоило то, что она станет орудием его мести. Джафар сделал все возможное, чтобы предупредить ее, но она и представить не желала, как велика ожидавшая ее опасность. Алисон намеревалась, несмотря на риск, отправиться в глубь страны.

Джафар потрясенно покачал головой. Да, юная леди не только мужественна, но и обладает сильной волей – это заметно в каждой линии ее упругого тела, в высоко поднятом надменном, хотя и поразительно изящном подбородке.

И, наконец, сожаление. Джафар сожалел о том, что приходится делать эту девушку участницей кровавой распри. Но всего этого недостаточно, чтобы отказаться от цели.

Джафар решительно стиснул челюсти. Нет, он не откажется от своих планов из-за Алисон. Слишком долго он ждал этой минуты.

Безжалостно подавив угрызения совести и сомнения, Джафар повернулся и исчез в ночном мраке.

Глава 2

Чанд заболел. На второе утро путешествия слугу Алисон Викери поразила таинственная болезнь, выражавшаяся в расстройстве желудка и небольшой лихорадке. Лейтенант, командовавший их эскортом, свалился от того же недуга. Причин никто не знал. Правда, можно было предположить, что они съели что-то несвежее, хотя никто больше не заболел: ни Алисон, ни Оноре, ни арабы-проводники, ни французские солдаты, сопровождающие их в пути.

Алисон хотела было немедленно вернуться, зная, что не получит никакого удовольствия от путешествия, пока Чанду нездоровится. Но на этот раз запротестовал дядя Оноре. Коль скоро они успели забраться так далеко, нужно осмотреть его будущие владения.

Было решено, что Чанд с лейтенантом останутся в лагере на попечении слуги-араба. Если они поправятся быстро, смогут догнать остальных, если же нет, вся компания повернет назад, и Алисон откажется от утомительного перехода через пустыню.