Алисон подняла на него глаза. Эрве был исключительно привлекательным мужчиной: высоким, атлетически сложенным, темноволосым, с красивыми усами. Когда он надевал синий армейский мундир, перед ним могли устоять лишь немногие женщины. Кроме того, он, несомненно, был галантным, красивым и лучшим из друзей, но слишком педантичным и основательным. Алисон надеялась, что ее чувства к нему изменятся здесь, где возможностей для рискованных приключений и мужественных подвигов было куда больше, чем во Франции. Полковник французской армии Эрве де Бурмон был недавно назначен в Алжир главой «Арабского Бюро» – французского учреждения по управлению делами туземцев.

Именно Эрве убедил Оноре расширить его владения в колониальной Африке, а Оноре, в свою очередь, настоял на приезде Алисон. Дядюшка очень хотел выдать племянницу замуж и как можно удачнее. Он совсем не одобрял ее скитаний с дядей Оливером по свету. И боялся опасности заражения, которой она подвергала себя, работая в лондонских больницах с другим дядей, который был врачом. За все эти годы Оноре так много дал девочке – дом, где можно было немного отдохнуть от удушливого одиночества пансионов, обращался с ней, как с любимой дочерью, воспитал в ней чувство собственного достоинства, стремление быть желанной и любимой, причем вовсе не за огромное состояние. С первого момента пребывания в Англии Алисон увидела, что окружающие либо преклонялись перед ее богатством, либо с высокомерием отталкивали за низкое происхождение.

Алисон обрела спасение в семье. Она послушалась совета незнакомца и попыталась заслужить любовь и внимание дядюшек. Алисон могла считать себя необыкновенной счастливицей, поскольку ей удалось и то и другое. Она заняла прочное место в сердцах троих мужчин и обрела наконец дом и семью. Алисон разделила с ними трудности и радость, мечту и надежду.

И вот теперь Оноре требовал подумать о замужестве с человеком, которым она восхищалась, которого уважала. Это была единственная просьба дяди за всю ее жизнь. Много раз она твердила Эрве, что еще не готова выйти замуж. В конце концов, ей только исполнилось двадцать. Он твердо был уверен, что Алисон еще подумает и согласится.

Правда, Алисон совсем не была в этом уверена. Она хотела испытывать к Эрве нечто большее, чем обычная дружба, потому что жестоко было бы подавать ему пустые надежды. Однако она обещала дяде не отказывать Эрве сразу и теперь радовалась, что завтра отправляется в путешествие и между ними проляжет немалое расстояние. Возможно, разлука позволит ей лучше разобраться в собственных чувствах и прийти к определенному решению относительно ее будущего с Эрве.

Эрве, очевидно, тоже думал о ее отъезде, потому что протестующе покачал головой:

– Я бы тоже поехал с вами, Алисон, если бы мог, но долг не позволяет мне покинуть город. Боюсь и думать о том, что случится, если я не смогу вас защитить.

– У вас нет причин тревожиться, Эрве. Уверена, что эскорт, который вы нам дали, сможет справиться со всеми трудностями.

– Но я лучше смогу позаботиться о вашей безопасности именно здесь!

– Мы и ваши люди будем вооружены. Вы ведь знаете, что я прекрасно стреляю.

– Однако я предпочел бы, чтобы вы остались в Алжире, – с упреком заметил полковник. – Признаюсь, не пойму, что заставляет вас так серьезно рисковать.

Алисон почувствовала прилив раздражения. По мнению Эрве, женщины просто не имеют права увлекаться путешествиями. Но она не может измениться просто потому, что у него столь отсталые представления о том, как должны вести себя женщины.

– Какой же это риск? Вы сами сказали, что война окончена.

– Не окончена, пока не сдастся Абдель Кадер. И даже после того некоторые его последователи, без сомнения, попытаются сами вести священную войну.

Ей не нужно было спрашивать, что имеет в виду Эрве. Задолго до приезда в Алжир Алисон слышала о религиозном вожде берберов Абдель Кадере. Пятнадцать лет назад он объединил берберов и арабов и призвал их на священную войну с Францией. Ослепительно красивый, обаятельный, овеянный романтичными рассказами шейх пользовался огромным успехом в парижских салонах. Но это было до того, как война превратилась в кровавую бойню.