Однако когда под вечер Торн вернулся домой с разрешением, которое чуть ли не прожгло дырку в его кармане, его ожидал посетитель. Эта встреча начисто вымела из головы Торна все мысли о женитьбе и семейных распрях.

В холле стоял Джон Йейтс и мрачно смотрел на него.

– Мы наконец получили сообщение о старших Форрестерах, – сказал Йейтс. – Ваше предположение почти подтвердилось.

– Кто-то из наших отставных агентов откликнулся на твой запрос? – спросил Торн, понимая, что прошло слишком мало времени, чтобы получить ответ сэра Гавейна с Кирены.

– Да. Это мистер Ричард Раддок. Он добирался сюда из Йоркшира и сейчас у вас в кабинете ждет, чтобы поговорить с вами.

Торн и вслед за ним Йейтс немедленно направились в кабинет, где им навстречу поднялся пожилой человек. Торн узнал этого собрата по оружию, который оставил волнения и опасности, связанные с деятельностью Общества, чтобы в тишине и спокойствии провести остаток дней.

– Я должен был бы ответить на письмо мистера Йейтса гораздо раньше, милорд, – извинился Раддок, – но, к сожалению, мне пришлось навещать внучку. Она рожала.

– Спасибо, что вы здесь, – искренне поблагодарил его Торн. – Йейтс сказал мне, что у вас есть сведения о Форрестерах.

– Совершенно точно, милорд.

Раддоку уже подали вино, поэтому Торн уселся в кресло и приготовился выслушать старика.

– В вашем письме говорилось, что вам хочется найти того, кому известно имя Форрестер, поэтому я здесь. Джосая Форрестер совершил преступление против Короны и закончил трагически. Это произошло в ходе выполнения задания в августе месяце примерно лет двадцать назад.

– Что это было за преступление?

– Он был сельским помещиком и организовал шайку контрабандистов. Они убивали королевских таможенников. В течение нескольких лет местные власти ничего не могли Поделать с их вероломством, поэтому дело поручили «хранителям». Нужно было ликвидировать банду контрабандистов и остановить убийства.

– Сэр Гавейн имел какое-нибудь отношение к этому заданию?

– Разумеется. Сэр Гавейн был нашим уполномоченным руководителем. Мы задержали нескольких убийц и собирались арестовать Форрестера, чтобы отправить в Лондон, где он должен был предстать перед судом. Его поместье находилось недалеко от Истборна в Суссексе. Мы поехали туда, на всякий случай прихватив с собой несколько вооруженных людей, но с самого начала у нас начались трудности. Когда Форрестер увидел, что за ним пришли, он подстрелил одного из наших и забаррикадировался в главном доме, используя семью в качестве щита.

– У него было двое детей? – вмешался Йейтс.

Раддок утвердительно кивнул:

– Мальчик и девочка. Два дня мы держали осаду, но на третий день его жена попыталась бежать, и он убил ее. Нам пришлось застрелить его, чтобы спасти детей.

– Сколько им тогда было? – спросил Торн.

– Не могу сказать точно. Мальчику – лет двенадцать. Девочка – младше, лет семи или восьми. Мальчика звали Томас. Как сейчас помню его всего вымазанного кровью отца. Он не только обвинял нас, в своей ненависти он был как бешеное животное: рыдал, вопил, обзывал нас убийцами, царапался. Чтобы связать его, потребовалось трое солдат.

Торн легко представил сцену, в которой дети были свидетелями насилия. Томас и Венера.

– Помню еще, – мрачно добавил Раддок, – как этот мститель ранил в ногу самого сэра Гавейна.

Наступил черед Торна кивнуть. Двадцать лет спустя баронет все еще прихрамывал. Значит, после того несчастного случая сэр Гавейн отошел от активных дел и вернулся на Кирену, чтобы осуществлять общее руководство Обществом. Время замкнулось.

– Что было потом? – спросил он Раддока.

– Все имущество Форрестеров было конфисковано в пользу Короны, правда, часть его мы использовали, чтобы поместить детей в приличные приюты.

– И они никогда не простили вам этого, – пробормотал себе под нос Торн.