Перед началом леди Хеннесси запланировала чопорный ужин для двух дюжин пар. Основная масса гостей должна была прибыть позже, к половине десятого. На ужин был приглашен герцог Редклифф – брат леди Хеннесси и отец Торна.

В числе первых появился Джон Йейтс. И он первым сказал Диане комплимент по поводу ее платья-слипа, атласного, цвета неяркого золота, с накидкой из золотой сетки.

Сразу после этого объявили о появлении Торна. Он был беззаботен, элегантен и вызывающе красив в вечернем костюме – черном коротком сюртуке с жилетом, расшитым серебром, и в коротких штанах до колен из белого атласа.

Девственная белизна галстука и рубашки резко контрастировала с сильным, загорелым лицом, и это заставило тревожно забиться сердце Дианы.

Наверное, она произвела на него такое же впечатление, потому что он замер, увидев ее, и его глаза загорелись желанием.

– Я вижу, что наша талантливая портниха показала вас с самой лучшей стороны, но это платье скорее всего назовут рискованным, – заметил он, упираясь взглядом в глубокое, по моде, декольте. – Такой откровенный вырез заставит любого мужчину споткнуться о свою отпавшую челюсть. – Наклонившись, он поднес ее пальцы к губам и тихо добавил: – А потом он запутается в платье, когда будет стаскивать его, чтобы посмотреть, что вы там прячете под ним.

Диана почувствовала, что заливается румянцем. Но ей нравилось выглядеть так. И она будет рада снова надеть какое-нибудь ошеломляющее платье и в следующий раз, когда придется предстать перед светом.

Еще ей страшно хотелось перекинуться с Торном парой слов наедине. Она прошептала, что у нее есть кое-какая информация о мадам Венере, чем тут же заинтересовала Торна.

Радоваться пришлось недолго. За минуту перед тем, как отправиться в столовую, леди Хеннесси отвела Диану в сторону, с беспокойством и немного виновато глядя на нее.

– Дорогая, мне нужно покаяться, – извиняясь, проговорила пожилая дама. – Я пригласила на бал лорда Окленда.

Лицо у Дианы застыло, как маска. Френсис, барон Окленд, был тем самым дворянином, в которого Диана влюбилась много лет назад. Титулованный художник, который поманил и бросил, не получив доступа к ее наследству.

В растерянности она едва понимала, что бормотала леди Хеннесси.

– Мать его жены была моей подругой. Лорд и леди Окленд только что вернулись в город, и было бы странно, если бы я, пригласив пол-Лондона, не пригласила бы их… Мне не хотелось тебе говорить об этом, Диана, тем более что они не собирались присутствовать. Но сегодня утром я получила согласие от леди Окленд. И может, это и к лучшему. Все увидят вас в одной компании. Пусть знают, что тот скандал в прошлом. – Леди Хеннесси поморщилась. – Господи, что я несу. Я боялась расстроить тебя, но нужно, чтобы ты была готова, когда увидишь его.

Из последних сил Диана выдавила улыбку. Она уже была готова.

– Вы правильно сделали, что предупредили меня, Джудит. И то, что пригласили их, тоже правильно. Все равно я где-нибудь столкнулась бы с ним. Так что лучше покончить с этим сейчас и на людях.

Однако Диана не верила в свою вновь обретенную смелость. Потому что знала: как только они встретятся с Френсисом лицом к лицу, опять нахлынет боль воспоминаний, которые она старалась похоронить в прошлом.

В течение всего ужина Диана ела, не чувствуя вкуса. Она заметила, с каким удивлением смотрел на нее Торн. Видела, как он удивленно поднял брови, когда назад отправилась ее тарелка с практически не тронутым рыбным блюдом.

Понимая, что выглядит убитой, Диана изо всех сил попыталась собраться и, пока не закончился ужин, притвориться, что все в порядке, поддерживая вежливую беседу со знаменитым отцом Торна, сидевшим слева от нее.

К десяти часам нервы были напряжены до предела. Вместе с леди Хеннесси, Сесили, Эми и Торном она приветствовала шеренгу гостей прямо в дверях бального зала. Судя по прибывающей толпе, бал обещал стать самым многолюдным за весь сезон. И если так, это будет триумф Эми, Сесили и ее тоже.

Стоя по правую руку от Дианы, Эми, казалось, прекрасно понимала важность сегодняшнего вечера и держала себя соответствующим образом. Это не относилось к Джону Йейтсу, с которым она, по-видимому, снова была на ножах. Эми почему-то не позволила ему расписаться на своей карточке для танцев.