Торн был изумлен таким признанием. По какой-то причине ему даже понравилось, что она была еще не тронутой.

Удовольствие, однако, подпортила мысль о том, что Диана не имеет никакого представления о наслаждении, для которого создано ее тело.

Вполне возможно, что ей не довелось испытать никакого наслаждения в своей жизни – ни сексуального, ни какого-нибудь еще. Диана сама признавалась, что после случившегося с ней скандала она долгое время жила в деревне.

Торн помрачнел. Теперь он понимал, почему Диана так отстаивает свою независимость. Для общества она была помечена клеймом отверженности, в то время как ее соблазнитель безнаказанно выскочил из переделки. Это дьявольски несправедливо!

– Совершенно неправильно, что только вы одна пострадали от последствий того побега, – произнес он тихо.

Диана опустила глаза и уперлась взглядом в кисти, которые держала в руках, не в силах объяснить, почему вдруг с такой силой сжало горло. Она не нуждалась в жалости Торна, но все равно была тронута его сочувствием. Общественное презрение было беспощадно к ней.

Совершенно случайно он наткнулся на причину, из которой выросло ее чувство обиды: она была обесчещена, оставаясь невинной. Она никому не отдавалась, она не познала страсть. Она даже понятия не имела, как нужно целоваться. А между тем ее считали падшей женщиной. Совершив чудовищную ошибку – влюбившись в дурного человека, – Диана расплачивалась за нее до сих пор, живя в одиночестве, без надежд на замужество и детей. Без мужа, без любовника, без друзей.

Диана подняла голову и увидела, что Торн наблюдает за ней, а в его глазах светилась доброта и понимание. Он узнал ее страшную тайну и не осудил ее. Самое трогательное – он не верил, что она заслужила презрение, которое ей выказывало общество.

С трудом проглотив комок в горле, Диана отвела глаза.

– Я сама виновата в том скандале, – ответила она, пытаясь не слишком доверяться сочувствию Торна.

– Разве?

Она выдавила из себя улыбку.

– Я отнюдь не беспомощная томная дамочка, Торн. Я несу полную ответственность за то, что делаю.

– Согласен, вы не беспомощная. Чем и заслуживаете полное восхищение. Мне никогда не приходилось подчиняться диктату общества, как, например, вам. Быть отверженным без надежды на изменение отношения. – Диана онемела. А Торн продолжал тихо говорить: – Я считаюсь профессионалом в любви. Мне хочется показать вам то, что вы упустили.

Диана подняла на него глаза и поняла, что он абсолютно серьезен.

В какой-то миг она даже вознамерилась согласиться с его предложением. Все дело в том, что она ненавидела свое стародевичество. Ненавидела свое одиночество. Ей и в самом деле хотелось испытать физическое наслаждение, которого она была лишена. Ей хотелось узнать, что такое страсть.

Торн мог бы дать ей это, она ничуть не сомневалась.

В предложении было очень много соблазна… Но она не могла позволить себе приключение с Торном ради себя, ради Эми. Нужно избегать любых скандалов, которые могут помешать успеху первого появления кузины в свете. Но если они и дальше будут интимничать с Торном, нет сомнения, все закончится страданием.

Неохотно Диана покачала головой:

– Спасибо вам… – Она замолчала, услышав, как хрипло зазвучал ее голос, и внутренне собралась. – Ужасно любезно с вашей стороны, Торн, но думаю, что лучше не касаться этой темы.

Он вскинул голову и внимательно посмотрел на нее:

– Вы боитесь. Но ведь я могу доставить удовольствие, не лишая вас девственности.

Диана широко открыла глаза:

– Разве такое возможно?

Кинув взгляд на открытую дверь каюты, Торн понизил голос, словно опасался, что кто-нибудь, проходя мимо по коридору, услышит его слова.

– Мне не потребуется овладевать вами. Помните тот вечер над обрывом, когдая ласкал вас? Вы ведь возбудились…

– Помню.

– Это было только начало. Если бы потребовалось продолжение, я обязательно поласкал бы вас руками между бедер, а потом и ртом.

– Ртом?

Торн улыбнулся в ответ на ее шок.

– Да. И вы могли бы достичь максимума возбуждения. Если я поцелую вас там… если поласкаю языком… вы поймете, о каком наслаждении я говорю.

Диана почувствовала, как жаркая волна накрывает ее.

– Я и не представляла…