– Фу, не выставляйте себя на посмешище, – парировала Эми. – Тут сотни цветов. Из-за одной маленькой орхидеи божество не станет беспокоиться.

Не обращая внимания на их пререкания, Торн спешился и, не дожидаясь возражений Дианы, снял ее с коня.

Ее опять кинуло в жар от прикосновения его рук, а встретившись с ним взглядом, она почувствовала, как сердце замерло в груди.

Не в силах вдохнуть, только слыша, как прерывисто колотится сердце, Диана отступила в сторону, подальше от излишне интимного соседства. Кирена и в самом деле походил на рай, где обитала не только сверхъестественная красота, но еще и опасность в лице лорда Торна.

Диана двинулась по извилистой тропинке вслед за кузиной и потом с полчаса осматривала развалины и утесы над морем. К великому сожалению, образ Торна не шел у нее из головы. Его золотистые волосы, красивое, мужественное лицо, его чувственный рот, сильное, развитое тело… Адонис во плоти. И, забыв о пейзажах, она стала придумывать, в каких ракурсах можно было бы изобразить Торна, если бы у нее с собой были масло и холсты.

Когда наконец, покончив с развалинами, они тронулись в обратный путь, Диана почувствовала облегчение. Но пока они спускались вниз по заросшей лесом горной дороге, она все еще рисовала Торна в уме.

Они как раз миновали луг, заросший полевыми цветами, когда она поняла, что он едет рядом и что-то ей говорит.

– Счастье мое, как только мы вернемся, я запру тебя у себя в спальне и займусь с тобой безумной, страстной любовью.

Обернувшись к нему, Диана вперила в него взгляд:

– Вы что-то сказали?

– Ну наконец-то удалось привлечь ваше внимание. – Торн весело улыбнулся. – Знаете ли, я не привык, чтобы меня так откровенно игнорировали. Я повторил вопрос три раза, а вы не слышали ни слова.

– Я вспоминала развалины, – солгала Диана. – Прикидывала композицию, какую можно было бы написать.

– Точно так же, как обдумывали композицию, когда увидели меня голым.

Чтобы не встречаться с его настойчивым взглядом, она отвела глаза.

– Давно нужно забыть то прискорбное событие.

– Ни за что, – отрезал Торн.

Диана была полностью согласна и обрадовалась, что не нужно придумывать что-то в ответ, потому что спереди раздался возглас. Оказалось, ее кузина вызвала на состязание мистера Йейтса.

– Кто первым доскачет до конца луга, тот победит! – крикнула Эми и пустила лошадь галопом.

Тихо выругавшись в адрес непоседливой девчонки, Джон Йейтс тоже пришпорил коня и помчался за Эми.

* * *

Торн проснулся внезапно. Сердце бешено колотилось, В паху свело от возбуждения. В темноте он наконец сообразил, что находится у себя в спальне. Уныло выругался, нарушая ночную тишину.

Опять во сне к нему пришла Диана Шеридан. Живая, чувственная, заставляющая терпеть жгучую боль. Возбуждение не отпускало.

Раздраженно откинув простыни, Торн встал, чтобы открыть окно. С тех пор как здесь объявилась Диана, он не мог нормально спать. Он специально перебрался в другое крыло, чтобы не искушать себя, но это не помогало.

Диана была запретным плодом.

Торн сомневался, что она все еще девственница. Охотник за приданым скорее всего успел совратить ее. И такая красавица просто обязана была иметь любовников, хотя бы тайно.

Рядом с ней желание Торна становилось совсем непереносимым. Сегодня на развалинах он едва удержался, чтобы не схватить ее. На его счастье, они были не одни, а не то бы он нашел способ, как использовать эти горячие источники.

Торн постоял возле открытого окна, пока ветер не остудит его разгоряченное тело и не выдул остатки сладкого сна. Весенние ночи на Кирене все еще были достаточно холодными, способными привести в чувство. Так что оставалось только благодарить их за этот терапевтический эффект. Зато теперь можно было не сомневаться – скоро заснуть не удастся.

Когда возбуждение наконец спало, Торн отошел от окна и накинул халат. Выйдя из спальни, он отправился вниз к себе в кабинет выпить бренди.

Закусив нижнюю губу, Диана целиком погрузилась в работу. Карандаш летал по поверхности блокнота для эскизов. Спать не хотелось. Голову переполняли идеи и образы.

Покрутившись в постели пару часов, она в конце концов встала, поняв, что нужно положить идеи на бумагу.