С самого начала схватки Торн понял, что его противник – искусный боец. Без сомнения, он годами оттачивал свое мастерство, вкладывая в него всю жажду мщения. Вдобавок у него было преимущество. Меч Форрестера был заметно тяжелее.

Но Торн был полон решимости. Он крепко стоял в позиции, парировал мощные удары, отражая атаку.

Внезапно изменив тактику, Форрестер сделал ложный выпад, нанеся удар, который чуть не пробил оборону Торна. Если бы в последнее мгновение он не парировал удар, Форрестер проткнул бы его.

Отскочив, они оба кружили вокруг друг друга. С горящими глазами Форрестер снова бросился в атаку, размахивая мечом.

Мечи снова скрестились, высекая искры.

Торн и Форрестер бились, казалось, целую вечность, и ни один не мог добиться перевеса. Через шесть или семь минут рука, в которой Торн держал меч, заныла от боли, до он был готов поклясться, что Форрестер тоже начал уставать.

Вскоре Форрестер оступился.

Торн усилил давление и, удерживая меч двумя руками, нанес сразу несколько ударов, от которых Форрестер потерял равновесие и рухнул на землю.

Перевернувшись на спину, он увидел стоящего над ним Торна, который приставил меч к его горлу.

– Сдавайся или прощайся с жизнью, – прошипел Торн.

– Сгниешь в аду, – выплюнул в ответ Форрестер.

Готовый к смерти, он взвизгнул, махнув мечом, целя в голову Торну.

Когда, защищаясь, Торн отшатнулся назад, чтобы не лишиться головы, Форрестер вскочил на ноги. Вместо того чтобы продолжить поединок, он повернулся и помчался в дальний конец огромного зала.

Торн ринулся в погоню. Бежать изменнику было некуда, но в замке везде было полным полно оружия, включая оружейный склад и галерею, где «хранители» практиковались в фехтовании.

Торн бежал следом и удивлялся – вместо того чтобы спуститься в подвалы главного корпуса, Форрестер поменял направление и по каменной лестнице рванул на верхние этажи замка.

Торн не отставал. После четвертого лестничного марша он дышал с трудом, однако слышал, как тяжело дышит противник.

Преследуя добычу по пятам, Торн вломился в дверь на самом верху лестницы и выскочил на прогулочную галерею главного корпуса.

Солнечный свет ослепил его после прохладного полумрака зала. Прищурившись, Торн оглядывался вокруг. Зубчатый парапет справа доходил ему до груди. Мельком глянув вниз, он оценил высоту и заметил, что они находятся как раз над внутренним двором конюшен.

За стенами замка виднелись люди, которых Торн оставил караулить подъемный мост, плюс дюжина других, которых, наверное, для подкрепления собрал Верра. По дороге на помощь им мчалась еще одна группа всадников. Диана, догадался Торн.

Он повернулся к противнику. Форрестер выглядел безумным, подняв меч высоко над головой. Он совершенно не чувствовал себя загнанным в угол, хотя должен был понимать, что отсюда нет выхода.

И тут он отбросил зазвеневший меч в сторону, пригнулся и, завизжав, кинулся на Торна.

Удар головы пришелся в центр груди Торна. Сила удара приподняла его и кинула на парапет за спиной, выбив весь воздух из легких.

Торн откинулся на спину, а сверху на него навалился Форрестер, который не останавливаясь с маниакальным упорством стал стягивать его вниз за край парапета.

Глава 23

Не в силах вымолвить ни слова от ужаса, Диана смотрела, как с зубчатой стены замка, спиной вперед переваливаясь через парапет, падает Торн.

Каким-то чудом он удержался. Свалившийся вслед за ним Форрестер полетел вниз с криком человека, который понимал, что расстается с жизнью.

Диана прижала руку ко рту, чтобы не закричать. Торн повис, стукнувшись затылком о стену. Он висел, раскачиваясь, зацепившись ногой за кромку парапета.

Страх пронзил ее, и она боялась вздохнуть, боялась просто пошевелиться. За последний час она несколько раз представляла, как Торн бьется с Томасом Форрестером. Но воображаемые картинки не могли напугать ее так, как то, что она видела сейчас.

Ей показалось, что Торн висел, раскачиваясь, нескончаемо долго, и была от этого чуть ли не в ярости.

– Ему нужно прийти в себя, – сказал стоявший рядом Йейтс. – От такого удара о стену он мог потерять сознание. Сейчас он собирается с силами.

Наверное, он был прав, потому что Торн наконец пошевелился. Вытянувшись, одной рукой он достал до парапета и ухватился за каменный зубец.