Его брови сошлись на переносице.

– Неужели?

– Вы были правы, Хит. Я не хочу всю жизнь оставаться целомудренной старой девой. И все это – ваша вина. Вы показали мне, какой может быть страсть, но я хочу насладиться всей ее полнотой, хочу знать все до конца. Не надо больше мучить меня.

– Лили, но вы же – благовоспитанная молодая леди… Неужели вы действительно хотите…

– Вы не совсем правы, Хит, – перебила Лили. – Вы прекрасно знаете, что я всегда отвергала глупые светские условности. И вы же сами говорили, что хотите меня… в своей постели.

– Как жену, а не как любовницу. – Маркиз еще больше помрачнел. – Чего вы добиваетесь, Лили? А может, это ваш следующий шаг в нашей игре? Полагаете, что Флер и Шантель снимут с меня очки, если узнают, что я обесчестил вас?

Она покачала головой:

– Я не собираюсь ничего им говорить. И это не имеет никакого отношения к нашей игре. Это – совсем другое. – Лили встала и посмотрела маркизу прямо в глаза. – Поймите, Хит, я хочу быть вашей любовницей.

Он отступил на шаг и скрестил на груди руки.

– Дорогая Лили, вы знаете мои условия. Лили со вздохом пробормотала:

– Да, Тесс была права… Она предупреждала меня, что придется соблазнить вас.

Брови маркиза взлетели на лоб, но он промолчал.

– Однако я подозреваю, – продолжала Лили, – что вам не понравится, если я стану, вести себя так же, как женщины, которые постоянно вас преследуют. – Сказав это, Лили вынула шпильки из волос, и темные пряди тотчас же рассыпались по плечам. – Хотите лечь со мной в постель, Хит? – спросила она с кокетливой улыбкой.

– Чертовски хочу.

– А я хочу того же. Так в чем же дело? Хит, я готова, я страстно желаю стать распутной женщиной.

– А я не собираюсь ложиться с вами в постель, пока вы не согласитесь выйти за меня замуж. И вы это прекрасно знаете, Лили.

– Хит, но почему?..

– Прежде всего, я не хочу рисковать. Не хочу оставлять вас с ребенком.

– Но это не проблема… Мне сказали, что губки, пропитанные бренди или уксусом, считаются наиболее эффективным средством. Пег дала их мне, чтобы использовать сегодня ночью.

– Нет, Лили. – Он покачал головой.

Наклонившись, она сняла туфельки и тут же, выпрямившись, завела руки за спину, чтобы расстегнуть крючки на платье. Когда платье упало на пол, Лили осталась только в тонкой батистовой сорочке и в шелковых чулках.

Шумно выдохнув, Хит окинул ее сверкающим взглядом. Сквозь тонкую ткань сорочки были отчетливо видны груди и отвердевшие соски. Когда же его взгляд опустился ниже, Лили поняла, что он видит и темные завитки волос. Желание, вспыхнувшее в его глазах, было совершенно очевидным, и это придавало ей уверенности.

Снова наклонившись, она развязала ленты на подвязках и медленно сняла шелковые чулки.

– Лили, прекратите сейчас же!.. – прохрипел Хит.

– И не подумаю, – ответила она с вызовом в голосе. – Я непременно своего добьюсь.

Маркиз на мгновение зажмурился; было видно, что он изо всех сил старался противостоять искушению.

Лили же прошлась по комнате и погасила все лампы, оставив гореть только одну – на прикроватном столике. Затем, шагнув к кровати, отдернула полог, после чего подошла к двери и заперла ее на ключ. Вытащив его из замочной скважины, она повернулась к маркизу и, надев кольцо ключа на палец, с улыбкой заявила:

– Вам придется отобрать его у меня, если захотите сбежать.

– Но, Лили… – Голос его дрогнул.

Лили посмотрела ему в глаза и почувствовала еще большую уверенность; маркиз нисколько не походил на человека, задумавшего побег, – напротив, было совершенно очевидно, что он сгорает от страсти.

Бросив ключ на платье, лежавшее на полу, она подошла к Хиту и начала развязывать его галстук.

– Но, Лили… Черт возьми!.. Она тихо рассмеялась.

– Можете ругаться, сколько хотите, но я намерена сделать то, что задумала.

Сняв с Хита галстук, Лили расстегнула пуговицы его жилета. Потом вдруг рука ее скользнула вниз, и он почувствовал, как она сквозь ткань бриджей прикоснулась к его твердеющей плоти.

– Вы действительно думаете, что сможете сопротивляться? – спросила Лили с насмешливой улыбкой. – Может, хоть попытаетесь?

Хит заглянул в ее огромные глаза и увидел в них огненную страсть. Да, она действительно желала его, и это возбуждало даже сильнее, чем ее прикосновения.