Ревность и обида разрывали ей сердце. Джейсон не упоминал при ней об аукционе, но Лорен знала, что он никогда не проходил мимо подобных мероприятий. Следовательно, он заранее рассчитывал быть здесь. Он не сказал даже, что собирается купить один из кораблей Лафитта, хотя обычно всегда обсуждал с ней вопросы подобного характера. Интересно, как долго они встречают ч с Дезире? Может быть, их связь не прекращалась вовсе — ведь Дезире так красива…

Комок в горле едва не задушил Лорен. Значит, он никогда не любил ее и все его уверения были ложью…

Сквозь туман боли она увидела, как Джейсон обернулся. Он посмотрел прямо на нее, и лицо его выразило мгновенное удивление. Потом он шагнул в ее сторону, но Лорен не стала дожидаться, когда он подойдет. Она не могла посмотреть ему в глаза — ни сейчас и никогда.

Повернувшись и бросившись бежать, Лорен налетела на кого-то, но тут же побежала снова, хотя и не знала куда.

Отдав несколько отрывочных приказаний своему банкиру, Джейсон бросился за женой. Он крайне удивился, увидев Лорен на людной площади, но самым досадным было то, что Лорен убежала от него, не дав ни малейшего шанса объяснить, что же здесь происходит на самом деле. Он даже закричал ей вслед, но Лорен не оглянулась.

Пока он гнался за женой по улицам Вье-Карре, гнев его разгорелся с новой силой. У него было преимущество в скорости, так как его длинным ногам не мешали юбки, зато у Лорен была фора почти в целый квартал. Джейсону удалось вдвое сократить расстояние между ними, когда Лорен скрылась в дверях игорного дома мадам Жескар и на пути его, широко расставив ноги, встал Кендрикс, который явно был не прочь взять реванш за свое поражение несколько недель назад. Однако свирепый взгляд голубых глаз Джейсона сразу убедил Кендрикса в том, что он выбрал не самое подходящее время для поединка и лучше благоразумно отступить, не дожидаясь, когда Джейсон проложит себе дорогу силой.

— Где моя жена? — прорычал Джейсон, схватив Кендрикса за грудки.

— Комната наверху, — поспешно ответил тот, — последняя дверь направо. Но я не поклялся бы, что она именно там.

Джейсон бросился по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Добежав до двери Лорен, он дернул дверную ручку, но, к его удивлению, дверь оказалась запертой. Он даже усомнился, что это ее комната, но только на мгновение.

— Отопри, иначе я тут все переломаю!

Ответом ему была тишина, и Джейсон решительно налег плечом на дверь, а когда она с треском распахнулась, нетерпеливо переступил порог.

Лорен стояла у раскрытого окна не шевелясь, бледная как смерть. Обернувшись, она с поразительным хладнокровием произнесла:

— Уходи. Я не желаю тебя видеть.

Джейсон оглядел развороченную дверь.

— Я вижу, ты даже преодолела свое отвращение к замкам, стараясь спрятаться от меня.

Лорен гордо подняла подбородок.

— Я выбрала меньшее из двух зол.

Молодой человек стиснул зубы.

— Какого черта ты убежала от меня на этот раз? Ты дала мне слово!

Она отвела взгляд в сторону.

— Мне не о чем говорить с тобой. Уходи.

Джейсон только развел руками:

— Могла хотя бы дать мне шанс объясниться. Я даже не знаю, в каком преступлении ты меня обвиняешь.

— Какая разница? Ты все равно уедешь через несколько недель. Будет только лучше, если мы прекратим этот фарс, называемый браком, немного раньше, чем собирались.

Джейсон прищурился.

— Я не знал, что для тебя это фарс.

Пристально вглядываясь в лицо Лорен, он заметил, что ее молчание отличалось от того нежелания говорить, которое владело ею, когда он хитростью заманил ее под венец. На этот раз все было гораздо серьезнее — она не пускала его в свое сердце. Между ними снова выросла преграда, холодная и непроницаемая, и ее он был не в силах снести так же просто, как деревянную дверь.

— Значит, того, что было между нами, больше не существует?

Лорен продолжала молчать, и тогда он заговорил с едкой иронией:

— Что ж, может, это и к лучшему — зачем быть женатым на ребенке, который бежит при первой же мелкой неприятности.

— Убирайся! — выдохнула Лорен; голос ее звенел.

— Ну да, я ведь получил что хотел. У меня есть «Карлин лайн»…

Лорен почувствовала, как боль, словно клинок, пронзила ее. Наконец-то он признался! Но почему ей так тяжело слышать то, в чем она не сомневалась уже давно? Когда она заговорила, голос ее дрожал: