Долго ждать не пришлось. Менее чем через двадцать минут они остановились перед маленьким элегантным домиком в районе Сент-Джон-Вуд, где джентльмены часто устраивали любовные гнездышки, куда селили содержанок. Да и ее собственный муж поступал точно так же.

Но Ив немедленно выбросила из головы омерзительные воспоминания. Она не позволит им испортить вечер! Собственно говоря, из-за покойного мужа она и очутилась тут в надежде преодолеть тоску и отвращение, которые всегда охватывали ее, когда он приходил в ее постель.

– Дом принадлежит одной моей знакомой, – пояснил Райдер, заметив, что Ив нахмурилась.

– Она не будет возражать, что мы им воспользовались?

– О нет. Венера владеет рядом домов наслаждения, где все к услугам ее клиентов.

– Насколько я поняла, Венера – это жрица любви? – осведомилась Ив, вскинув брови.

– Нечто более скандальное, – весело ответил он. – Она известная мадам, которая владеет одним из самых процветающих клубов греха в Лондоне. Но и она, и ее слуги никогда не болтают, и это место идеально для нашей встречи.

– Райдер, я подумала, что, может быть, совершаю ошибку?

– О нет, никаких сомнений и колебаний, любовь моя.

Бросив поводья подбежавшему груму, Райдер надвинул капюшон на лоб Ив, чтобы скрыть лицо. Помог ей спуститься и проводил в дом.

Обстановка поистине поражала. Райдер провел ее по ярко освещенному первому этажу, и она увидела, что, помимо изящной мебели, каждая комната: холл, гостиная, столовая и даже бильярдная – была украшена статуями и картинами, изображавшими любовников в различных позах.

Большая спальня наверху была отделана более скромно, ибо картины казались здесь неуместными. А может, просто потому, что здесь царил полумрак.

В камине горел огонь: работа невидимых слуг. На пристенном столике стояли графины с вином и бренди, легкий ужин.

Однако Ив не отводила глаз от высокой кровати с четырьмя столбиками. Покрывало на постели было откинуто, открывая черные атласные простыни.

– Так вот как выглядит обиталище порока! – заметила она, пытаясь шутить. – Я никогда раньше такого не видела.

Но в этот момент Райдер осторожно прикрыл дверь, и Ив невольно сжалась. Когда он зашел ей за спину, чтобы снять плащ, она задрожала от нервного озноба.

– Поймите же, я не собираюсь на вас набрасываться, – спокойно сказал он, очевидно, пытаясь ободрить ее.,– Сначала выпьем по бокалу вина, потом решим, что будет дальше. Вы голодны?

– Нет. Я не смогла бы проглотить ни кусочка.

Райдер повел Ив к мягкому диванчику перед огнем, заставил сесть и налил бокал вина.

– Выпейте, – скомандовал он, протягивая ей бокал.

Ив едва слышно рассмеялась:

– Не думаю, что это возможно.

– Разумеется, возможно. Мы не будем торопиться.

Ив с трудом глотнула вина, пытаясь смягчить сухость в горле. Однако когда Райдер протянул руку, чтобы взять бокал, Ив ощутила, как протестующе сжались ее мышцы.

Видя ее очевидную тревогу, он на минуту застыл и укоризненно покачал головой:

– Не нужно меня бояться. Я обещал вам ночь наслаждения и не отступлю от своего слова. Поймите, на карту поставлена моя мужская гордость!

Слыша веселые нотки в его голосе, Ив обернулась к Райдеру. В его темных глазах играли отблески огня, высвечивая нежный шутливый блеск, которому, очевидно, было предназначено ободрить ее. И все же Ив чувствовала себя неуверенной и беззащитной. Она ненавидела эту беззащитность, ненавидела страх.

– Если не возражаете, я хотела бы поскорее покончить с этим.

Выражение его лица смягчилось, но он покачал головой:

– Возражаю. Я не люблю спешить.

Медленно, словно у них впереди было полно времени, Райдер сделал глоток вина и снова отдал Ив бокал. Но ее руки так сильно тряслись, что она едва не выронила хрупкий сосуд.

– Взгляните, я дрожу. Пожалуйста, возьмите это.

Вернув ему бокал, Ив крепко сцепила пальцы и уставилась в огонь.

Отставив бокал, Райдер осторожно коснулся ее щеки.

– Очнись, Ив. Это всего лишь я. Ты знала меня зеленым юнцом. Помнишь, как учила меня танцевать? Любовные игры ничуть не сложнее танцев.

– Для вас – возможно.

Райдер молча покачал головой. Вся неподвижно застывшая фигура Ив была самим воплощением страха. Она словно окаменела!