– Насколько я понимаю, большинство жен не находят счастья в брачной постели.

– Возможно, нет, но всему есть причины. Мужчина должен беспокоиться и о наслаждении женщины.

В веселом смехе Ив зазвучала легкая нотка горечи.

– Ричард, конечно, никогда не был сторонником подобных теорий.

– Ив, не говорите загадками, – нетерпеливо бросил Райдер. – Что он сделал с вами, черт побери?

Ив помедлила:

– Собственно говоря, ничего.

– Не верю!

Ив вспыхнула и отвела глаза.

– Если хотите знать… Ричард просто считал меня сосудом для своего семени, средством зачать наследника. Он всегда… быстро кончал, но мне все равно было больно. По правде говоря, я была благодарна судьбе, что он удовлетворял свою похоть с… с любовницами.

Сердце Райдера так сильно сжалось, что стало трудно дышать.

Должно быть, Ив неверно поняла его молчание, потому что резко вскинула подбородок:

– Не смейте жалеть меня, Райдер.

– Я и не жалею. Я зол, как сто чертей! И с радостью придушил бы этого ублюдка за всю боль, которую он причинил вам. Его счастье, что он уже мертв, иначе я поддался бы искушению ускорить его кончину.

Ив невесело усмехнулась.

– Вам никто не объяснял, что о мертвых нельзя говорить так уничтожающе? – поддела она.

– Плевать! Этот проклятый олух вселил в вас страх перед физической близостью, верно?

Ив не ответила.

– Я мог бы изменить это, – задумчиво пообещал Райдер.

Ив подняла на него нерешительный взгляд.

Снова наступило долгое молчание, прежде чем она покачала головой.

– Знаете, вся эта беседа крайне неприлична, – заметила Ив, бессознательно ломая свои изящные руки с длинными красивыми пальцами.

Очевидно, она волновалась, но не хотела этого показать. Это и ее чопорный ответ только подтвердили подозрения Алекса: несмотря на шесть лет супружеской жизни, Ив все же была совершенно неопытна в постели.

– Понятно, что вы почти ничего не знаете о страсти, – заключил наконец Райдер, шагнув к ней. – Плотская любовь может быть поистине чудесной, если мужчина готов дать вам наслаждение. Я хочу показать вам, Ив.

Она снова воззрилась на него. Ее глаза превратились в голубые озера нерешительности. При виде ее несчастного лица жар, желание и нежность обожгли душу Райдера. Но он вынудил себя оставаться на месте, позволяя Ив сделать первый ход. И был на седьмом небе, когда она, словно во сне, подняла руку и коснулась его щеки.

– Вы так добры, Райдер.

Райдер сжал кулаки, чтобы сдержать готовые, вырваться на волю эмоции.

– Я не особенно добр.

– Это неправда. Вы были добры ко мне с самой первой встречи. Но то, что предлагаете сейчас…

Она стояла неподвижно, беззащитная, мягкая… прекраснее всех женщин на свете. Волосы сверкали в тусклом свете расплавленным золотом. Он представлял невероятное наслаждение коснуться ее, спутать пальцами пряди.

Райдер подступил еще ближе. Как ему хотелось обнять Ив! Прижать к себе. Дать наслаждение, которого она никогда не знала.

«Что, если отдаться своим желаниям?» – твердил настойчивый внутренний голос.

Но для решительных действий еще слишком рано. Он может ее отпугнуть. Однако, если будет очень осторожен, ее реакция может стать всем, о чем он мечтал.

Нежность и желание яростно сражались в душе Райдера, заставляя терять разум.

И все же он видел, что Ив не осталась равнодушной. Еще не коснувшись ее, он знал, что она трепещет. Да и сам он едва сдерживался, чувствуя глубинный, первобытный отклик своего тела. Боль в чреслах становилась глубже и острее.

Его рука сама собой поднялась, чтобы дотронуться до сверкающего водопада золотистых волос. Они оказались такими же шелковистыми, как он представлял. Легкие пряди ласкали его кожу, сворачивались кольцами вокруг пальцев, искушая своей мягкостью.

Осторожно-осторожно Алекс обвел пальцем сначала ухо, а потом хрупкий подбородок Ив. Желание обнять ее стало потребностью, такой мощной, что он едва мог контролировать себя.

Ив беспомощно наблюдала за ним, чувствуя борьбу Райдера с собой, но не знала, как реагировать. Когда его пальцы погладили ее щеку в легчайшей ласке, все инстинкты Ив завопили об опасности, однако она не могла двинуться, не могла заговорить. Его нежность лишала ее дара речи.