Крепко зажмурив глаза от нахлынувшего вдруг чувства сожаления, Элеонора винила в случившемся только себя. Теперь, когда плотские чары, влекущие их друг к другу, были разрушены, Эль чувствовала себя полнейшей дурой. Должно быть, она лишилась рассудка, если позволила неистовому желанию взять над собой верх.

И что же теперь, скажите на милость, ей остается делать? Конечно же, она не могла поделиться с ним своими чувствами, ведь это бы еще больше ранило ее душу, поскольку он-то не испытывал к ней настоящей любви.

Несомненно, они должны расстаться, это факт. Сейчас она была слишком уязвима, так как всем сердцем любила его, а он не мог ответить ей взаимностью.

Но это было не главной проблемой. Свыше сотни людей видели, как они вместе поднялись в небо. Поэтому им нужно было хорошенько подумать и решить, как лучше избежать возможных негативных последствий. Однако в данный момент присутствие фермера мешало обсуждению этой проблемы.

Что касается Дэймона, то в течение всего пути он не проронил ни слова. Время от времени Элеонора бросала на него взгляд, но по загадочному выражению его лица было очень трудно понять, о чем он сейчас думает и что именно чувствует, а также сказать, сожалеет ли он, как и она, о случившемся.

А возможно, он просто пытался придумать историю, объясняющую их долгое отсутствие, обнадеживала себя Элеонора.

К тому времени, как фермер высадил их в Портман-плейс, прошло уже около четырех часов.

— Дэймон, — тихим голосом начала Элеонора, когда он подвел ее к парадной лестнице, ведущей в огромный особняк Белдонов. — Моя тетушка вряд ли обрадовалась, когда нас по несчастливой случайности унесло на воздушном шаре, хотя это произошло и не по нашей вине. Думаю, следует сделать акцент на том, что нас обнаружили сразу же после посадки.

Лицо Дэймона по-прежнему оставалось непроницаемым, хотя его голос прозвучал неожиданно беспечно:

— Позволь мне самому поговорить с ней, Эль.

Элеоноре не суждено было соблюсти приличествующие данной ситуации правила этикета. Как только лакей впустил их в дом, тетушка Беатрис мигом бросилась из соседнего зала в вестибюль. Похоже, все это время она сидела как на иголках в ожидании хоть каких-нибудь новостей о пропавших путешественниках.

— Слава Богу! — воскликнула она, обвив руками Элеонору. — О, моя дорогая девочка, я чуть с ума не сошла от волнения, опасаясь, что тебя уже, возможно, нет в живых.

Элеонора еще никогда не видела, чтобы тетушка была настолько обеспокоенной, а также такой несдержанной в проявлении своих чувств к ней.

— Опасность не была такой уж серьезной, как могло показаться на первый взгляд, тетя. Лорду Рексхэму удалось справиться с ситуацией, и мы благополучно приземлились на лугу, где нам на выручку подоспели местные фермеры.

При упоминании о виконте Беатрис натянулась как тетива, выпустив Элеонору из своих объятий. Теперь ее внимание переключилось на Дэймона, и вместо благодарности на ее лице появилось ничем не прикрытое презрение.

— Я вам признательна, сэр, — высокомерно произнесла тетушка Беатрис, — хотя и не могу простить вас. Если бы вы не присоединились к нам, этой катастрофы никогда бы не случилось.

— В этом вряд ли есть вина милорда, — поспешила заметить Элеонора. — Кто-то намеренно ослабил крепежи еще до того, как синьор Пучинелли попытался сесть в гондолу.

Пожилая дама нахмурилась.

— Мне так и сказали. Пучинелли был в ужасе оттого, что вы оказались на борту, и просил простить его. Он подозревает, что кто-то из его команды причастен к преступлению, однако негодяя нельзя допросить — он исчез. Тем не менее, это не может послужить оправданием тому, что сделал лорд Рексхэм. — Она со злостью посмотрела на Дэймона. — Уже вторично вы пытаетесь опорочить доброе имя моей племянницы, но на этот раз ваше поведение может полностью погубить ее репутацию. В высшем свете уже судачат о вашем совместном исчезновении.

Не успела Элеонора вставить слово в защиту Дэймона, как тетушка, все сильнее распаляясь от возмущения, продолжила свою речь: