Когда Дэймон снова сосредоточился на веревках, открывающих заслонку для выхода газа, Элеонора продолжала наблюдать за ним. Она, конечно же, никак не ожидала такого невероятного поворота событий. Дэймон на деле в очередной раз подтверждал, что, несмотря ни на что, именно он был ее рыцарем в блестящих доспехах, таким, каким он казался ей два года назад.

Еще в детстве Элеонора мечтала встретить принца, который бы покорил ее сердце и положил конец одиночеству, но унестись в небо с предметом своих грез было пределом ее мечтаний.

Опустив глаза, девушка сама себе улыбнулась, не переставая удивляться, как она может думать о пустяках в такой ситуации.

— А как далеко мы улетели? — поинтересовалась она, стараясь казаться абсолютно спокойной.

— Трудно сказать. Я думаю, миль на десять или около того.

Следующие несколько минут шар приближался к земле, и когда верхушки деревьев были уже совсем рядом, Дэймон закрыл заслонку.

— Вон там, видишь, Эль, неподалеку от вязов есть луг. Я хочу попытаться приземлиться на этом месте.

На лугу мирно паслось небольшое стадо овец, и Элеонора догадалась, что Дэймону придется лавировать между ними. Затем шар резко опустился, и сейчас они почти касались деревьев.

— Мы летим слишком низко, сбрасывай балласт, Эль… Она быстро исполнила его приказание: подняла один из мешков и перекинула его через край гондолы.

Шар снова немного поднялся и пролетел, не задев деревьев, а затем опять стал падать.

— Сбрасывай еще один! Мы слишком быстро снижаемся.

И вновь она все сделала так, как было сказано, и на этот раз результат был вполне удовлетворительным. Скорость снижения замедлилась. Опасность отступала.

— А сейчас соберись, Эль, — скомандовал Дэймон. — И когда произойдет удар, попытайся смягчить его, упав на колени.

Элеонора стояла, вцепившись в край гондолы. Одной рукой Дэймон обхватил ее сзади, крепко прижав к себе, а другой, свободной, удерживал болтающиеся канаты.

Земля, казалось, неслась прямо на них, и Элеонора перестала дышать от мрачного предчувствия.

Как и предупреждал Дэймон, посадка оказалась жесткой и сопровождалась крайне неприятным звуком. Гондола с грохотом ударилась, затем накренилась и, увлекаемая шаром, несколько ярдов проехала по земле. Однако почти тут же задул ветер с противоположной стороны, и махина из шелка вновь поднялась. Корзина неожиданно встала прямо, а затем резко остановилась.

По инерции их отбросило вбок, и когда они вместе упали на пол, Дэймон намеренно принял на себя основную силу удара.

Какое-то время они лежали не шевелясь. Он крепко прижимал Элеонору к себе, а вверху над ними, безвольно опускаясь к земле, медленно умирал воздушный исполин.

С минуту Дэймон молча смотрел на Элеонору. Она чувствовала, как бешено, стучит его сердце у ее груди, видела выражение нескрываемой радости на его лице. Она вдруг подумала, что, даже крича на нее с гневным блеском в глазах, он заботился в первую очередь о ней, а не о себе. Сильное биение сердца постепенно стало успокаиваться, Элеонора вздохнула с облегчением. Они столкнулись со смертельной опасностью, но остались целыми и невредимыми.

Никто из них не произнес ни слова. Затем Дэймон еще крепче обнял ее и жадно впился в ее губы. От неожиданности у Элеоноры опять перехватило дыхание, его порыв вызвал сладкий ответный шок в каждой клеточке ее тела. Поцелуй был отчаянным и страстным. Он выражал огромное облегчение и торжество над опасностью, которой они подвергались.

Горячий язык Дэймона властно и требовательно раздвинул ее губы, моментально вызвав вспышку ответной страсти такой силы, что голова девушки пошла кругом, как от вина. Эль жадно ответила на его порыв, прижавшись горячими губами к его губам, как будто стараясь напиться этим поцелуем, подобно женщине, изнывающей от жажды.

К удивлению Элеоноры, Дэймон вдруг прервал неистовые объятия, хотя и с явной неохотой. Оторвавшись от ее горящих губ, он почти оттолкнул ее от себя, а когда заговорил, его голос стал хриплым и грубым.

— Как бы я хотел, чтобы этот момент длился вечность, но было бы нечестно воспользоваться сейчас твоей слабостью.