«Ах, вот оно что», — подумала Элеонора, раздираемая разочарованием и чувством легкой обиды. Дэймон всего лишь хочет в очередной раз доказать, насколько слаба ее привязанность к знатному ухажеру. И снова он умудрился поставить ее в безвыходное положение! Но больше всего девушку сердило сознание того, что она, несмотря ни на что, жаждет, как и прежде, этого поцелуя. И уж совсем плохо то, что Дэймон, по всей видимости, прекрасно угадывает ее желания.

Он пристально наблюдал за ней горящими глазами, и невидимые искры страсти, казалось, летели потоком сквозь тишину спальни. Элеонора, обожженная этим любовным огнем, почувствовала, как сладкая дрожь прокатилась по спине.

— Я жду, Эль, — прошептал Дэймон.

Низкий, чувственный, бархатистый голос вдруг в один миг сломил ее сопротивление. Элеонора глубоко вздохнула и неуверенно подошла к Дэймону. Он осторожно взял ее за руку и, широко раздвинув свои колени, притянул девушку к себе. От этой головокружительной близости кровь моментально прилила к щекам Эль. Она вся затрепетала, прижавшись грудью к его сильному горячему торсу. Соски налились как две спелые горошины, стали чувствительными, прерывистое дыхание едва удавалось сдерживать, а сердце вот-вот готово было выскочить из груди.

Умелыми руками Дэймон обхватил ее груди и слегка сжал их, приблизив вплотную свое лицо так, что Элеонора почувствовала, как невидимые жаркие искры, исходящие от него, обжигают ее губы.

И вдруг все прекратилось.

— Ну? — спросил Дэймон.

— Что?

— Ты должна поцеловать меня, помнишь?

Он крепко сжал ее запястье, потянул вниз и решительно усадил к себе на колени. Понимая, что он не отступится от задуманного, пока не добьется своего, Элеонора наклонилась, на мгновение прижалась к его губам и тут же отпрянула. Это был всего лишь миг, но даже это непродолжительное прикосновение ударило ее словно молнией… Однако Дэймон, казалось, остался недоволен такой благодарностью.

— Нет, для извинения этого легкого поцелуйчика вряд ли будет достаточно. Мое уязвленное самолюбие требует более серьезного лекарства. Оно все еще причиняет мне ужасную боль.

— В таком случае вам придется научиться жить с этой болью и дальше, ибо я понятия не имею, как вылечить вашу болезненную гордыню…

Его глаза оживились.

— Я научу тебя, как это сделать.

Крепко обняв Элеонору и неотрывно глядя ей в глаза, Дэймон опрокинул девушку на спину, так что верхняя часть ее тела распласталась на кровати, а ноги остались на его бедре. Скованная гипнотической силой его взгляда, Эль не могла пошевелиться, пульс отдавался бешеными ударами в горле, и когда виконт впился в ее губы глубоким, страстным поцелуем, Элеонора перестала дышать… Его язык медленно и жадно скользил, лаская ее рот, доводя ее до полуобморочного состояния. Элеонора в изнеможении застонала.

Внезапно оторвавшись от нее, Дэймон приподнял голову так, чтобы видеть ее лицо.

— Ну что, я был прав, это настоящий костер… — прошептал он, и его голос стал еще более хриплым.

Да, конечно, это был настоящий костер… Тлеющие угольки в ее груди за минуту вспыхнули ярким пламенем.

Больше ничего, не говоря, Дэймон снова наклонился к ней, чтобы продолжить горячие ласки. Элеонора понимала, что было полным безумием отвечать ему тем же, но она совершенно потеряла голову. Как она могла сдерживать себя, когда его нежность вызывала в ней столько неудержимых эмоций?.. Как можно было бороться с ощущениями, которые доводили ее почти до потери сознания, и вызвать которые в ней мог только он, Дэймон. Он целовал ее так, что девичья стыдливость и покорность с каждой лаской теплых губ превращались в бесстыдное женское желание.

Что и говорить, утопать в безумных, опустошительных поцелуях любовника — мечта каждой женщины. Для Элеоноры это было райским наслаждением — утопать в поцелуях Дэймона. Его губы гладили, играли с ее губами, обжигали, возбуждали, заставляли забыть обо всем на свете, в то время как язык с неутомимой страстью ласкал ее рот изнутри.