Новая встреча напоминала удар молнии, еще более сильный, чем тот, что поразил ее два года назад при первом свидании с Дэймоном. Элеонора непроизвольно прижала руку к груди, тщетно пытаясь успокоить сердце, которое будто переворачивалось, от острой боли и готово было разорваться. Ладони стали влажными, колени беспомощно подогнулись. Конечно же, наивно было ожидать от себя другой реакции. Никогда ни один мужчина не воспламенял настолько ее воображение и не вызывал в ее душе таких глубоких эмоций, как это удалось сделать Дэймону…

Неожиданно разозлившись на себя, Элеонора выпрямила спину.

«Нет, я не доставлю им удовольствия наблюдать за моей слабостью, — тихо пообещала она себе. — Эти любопытные господа из высшего общества не увидят ничего интересного».

Зал, как улей, загудел от догадок, и толпа в ожидании устремила пристальные взгляды в ее сторону. Все знали, что Элеонора бросила виконта Рексхэма из-за его распутного образа жизни, и, очевидно, присутствующим здесь людям хотелось увидеть, как она поведет себя с ним теперь.

— А вот и я. Принес вам шампанского, донна Элеонора.

Глубокий, бархатный голос с итальянским акцентом вдруг прервал ее хаотичные мысли, и сейчас она как никогда была рада, что ее потревожили. Оторвав взгляд от Дэймона, девушка повернулась к нему спиной и встретила принца Лаззару лучезарной улыбкой. В ее планы никак не входило позволить бывшему жениху испортить ей вечер. По крайней мере, сегодня она была решительно настроена, не предаваться горько-сладким воспоминаниям о своей несчастной любви и упорно игнорировать повесу, виновника ее незаживающей раны.

Борьба с собой продолжалась довольно долго, почти два часа, пока принц Лаззара не пригласил Элеонору прогуляться по парку. Обрадованная тем, что появилась возможность немного отдохнуть от духоты и светского шума, Элеонора, оставив тетю в компании очаровательного синьора Векки, взяла под руку молодого итальянца королевского происхождения, чтобы прогуляться с ним по дорожкам парка, выложенным гравием.

Вообще-то своеобразный вкус принца Принни, руководствуясь которым он украшал свои владения, вызывал в высшем обществе споры о хорошем тоне. Но китайские фонарики, висящие на одинаковом расстоянии друг от друга, бесспорно, были неотразимы и придавали парку волшебное очарование. Мерцающий золотистый свет отражался в фонтанах и прудах, навевая воспоминания о другом таком же сверкающем вечере и пенящемся фонтане, сыгравшем не последнюю роль в столь стремительной и короткой помолвке с Дэймоном, об их первом поцелуе…

Только когда принц нарушил долгое молчание, Элеонора вспомнила о его присутствии и очнулась от грез.

— Отчего вы так пристально смотрите на фонтан, моя синьорина?

«И действительно, отчего?» — подумала Элеонора, мысленно ругая себя за слабость и заливаясь румянцем от смущения. Ей совсем не хотелось вспоминать о том, как Дэймон похитил у нее поцелуй, и о том, что последовало за этим — за дерзкую выходку она толкнула его в ближайший фонтан.

— Какой прекрасный вид, вы не находите? — увиливая от ответа, произнесла Элеонора. Принц Лаззара одобрительно кивнул головой.

— В моем дворце у меня на родине имеется множество красивейших фонтанов. Возможно, когда-нибудь вам представится возможность увидеть их.

Его лукавая улыбка явно давала понять, что нанести визит в Италию Элеонора вполне может в качестве его невесты, однако девушка не придала слишком большого значения этому намеку, так как принц слыл виртуозным льстецом и соблазнителем представительниц прекрасного пола.

— Будьте любезны, расскажите мне о своей родине, ваше высочество! Я никогда не была в Италии, но слышала, что там есть немало достопримечательностей.

Элеонора испытала облегчение, когда дон Антонио принялся вдохновенно рассказывать о южной части своей страны, которой господствующие державы Европы недавно дали название Королевство двух Сицилии, и о форме правления в своем прекрасном крае, расположенном на побережье Средиземного моря.