— А как насчет поцелуя за две минуты до того, как в комнату вошел принц?

Как и подобает в таких случаях, щеки Элеоноры залились румянцем.

— То, что произошло тогда между нами, было серьезным промахом, и такое больше не повторится. И я надеюсь, что вы действительно не проболтаетесь ему.

— Даю слово чести, я буду держать рот на замке. Элеонора окинула виконта подозрительным взглядом.

— Мне было бы намного спокойнее, если бы вы возвратились в Европу и провели там еще пару лет.

— Да мне и здесь очень даже весело.

— Похоже, это моя заслуга, — резко выпалила она. — Вы не могли бы просто оставить меня в покое?

— Боюсь, что не могу пообещать тебе этого, — произнес Дэймон, стараясь, однако, говорить миролюбиво.

В ответ Элеонора изобразила на лице лукавую улыбку.

— По крайней мере, мне придется терпеть ваше навязчивое присутствие всего неделю.

Дэймону очень не понравился ее тон, в котором звучало торжество вперемешку с язвительностью.

— И как это понимать?

— Ежегодный великосветский прием в доме моей тетушки будет проходить на следующей неделе в пятницу, и принц Лаззара уже принял приглашение присутствовать на нем.

Брови Дэймона резко сомкнулись. Ему совсем не понравилось то, что следовало из этого сообщения: если Лаззара приедет на бал к леди Белдон, то Эль действительно будет угрожать серьезная опасность.

Почувствовав, что это сообщение не на шутку задело его, девушка широко улыбнулась, продолжая беседу с игриво-легкомысленным выражением лица.

— Я с нетерпением жду возможности получше узнать принца. И у меня будет целых две недели, чтобы применить на практике советы из известной вам книги.

У Дэймона свело скулы. За две недели многое могло произойти. У нее будет предостаточно времени, чтобы влюбиться в ловеласа, который сделает ее несчастной.

— Неужели все так серьезно? — спросил Дэймон. — И твоя тетушка дала согласие на ухаживания принца?

— Так и есть. Тетя отзывается о Лаззаре положительно. Так же, как и о его родственнике, синьоре Векки. Он тоже в списке приглашенных.

Надеясь, что ему все-таки удастся ее образумить, Дэймон, не сводя с Элеоноры пристального взгляда, замотал головой.

— Я думаю, что ты рискуешь совершить ужасную ошибку, Эль, выйдя замуж за человека подобного Лаззаре. В тебе столько огня, столько жизни! И ты ведь не хочешь, чтобы все это было сломлено мужем, который просто не в состоянии оценить то, что делает тебя такой уникальной и необычной.

Она несколько раз порывалась что-то сказать, и наконец произнесла:

— Почему бы вам просто не позволить мне самой разобраться в собственных делах, Дэймон?

— Потому что я не желаю видеть, как ты приносишь себя в жертву, выйдя замуж не за того человека.

Ее глаза сверкнули.

— Вы не можете быть уверены, что он не тот человек.

— А, по-моему, так оно и есть.

Элеонора глубоко вздохнула.

— Жаль вас разочаровывать, лорд Рексхэм, но мне совершенно безразлично ваше мнение. Я полагаю, что вы займетесь собственным будущим, о своем же я позабочусь сама.

Догадавшись, что принц рассчитывается с торговцем, и покупка состоялась, она повернулась и пошла прочь, чтобы присоединиться к нему, а Дэймон остался стоять на месте.

«Совет заняться собственным будущим не так уж и плох», — размышлял Дэймон, наблюдая за тем, как она удаляется, горделиво расправив плечи. Он возвратился домой в Англию, понимая, что пришло время переосмыслить свою жизнь и решить, что делать дальше.

Но заглядывая в будущее, он, однако, не испытывал особой радости. Перед ним чередой представали годы, наполненные скукой и однообразием. Одинокое существование, намеренно лишенное чувств. Он будет предоставлен сам себе, и никто не посмеет тронуть его душу ни радостью, ни болью, ни каким бы то ни было еще переживанием.

И тут же Дэймон подумал, что он ведь именно так и планировал жить, и хорошо знакомое ощущение пустоты эхом отозвалось в его душе.

Однако пустота, которая преследовала его с момента гибели брата-близнеца, была полной противоположностью тому, что он переживал сейчас, после оживленного спора с Элеонорой. Одни только милые искры в ее голубых глазах заставляли его отчетливо ощущать эту разницу.

Он не чувствовал себя таким наполненным жизнью уже два года.