— Да, но теперь ты связана с ним узами брака. Вы должны жить вместе, и нравится мне это или нет, а придется с этим смириться. — Беатрис поморщилась. — Я крайне отрицательно отнеслась к тому, как обошелся с тобой Дэймон два года назад, устроив скандал и чуть было, не погубив твою репутацию. Однако я прекрасно понимаю, что ты любишь его… практически так же… как я любила Умберто. В его присутствии ты становишься еще более жизнерадостной. В тебе появляется особенный огонек, который делает тебя еще прекраснее. Ты ведь любишь его, не правда ли?

— Да, люблю, тетушка. Очень.

Леди Белдон кивнула с глубокомысленным видом.

— Каждый раз, когда ты смотришь на него, тебя выдают глаза. Элеонора улыбнулась.

— Неужели мои чувства к Дэймону столь заметны?

— Боюсь, что да. Это было очевидно с самого начала. — Немного помешкав, Беатрис продолжила: — Честно говоря, моя дорогая, именно этой причиной было продиктовано мое настойчивое желание выдать тебя замуж за Рексхэма. Если бы ты его действительно презирала, я бы никогда не позволила тебе выйти за него. Мы бы пережили скандал вместе, как бы тяжело это ни было.

От подобного доказательства тетушкиной любви у Элеоноры застрял комок в горле.

— Знаю, — медленно добавила Беатрис, — я советовала тебе закрыть глаза на грешки Рексхэма, но, думаю, я ошибалась. Ты не должна довольствоваться меньшим, чем беззаветная преданность.

Помолчав, Эль сказала:

— Я так и намерена поступать.

— Нельзя позволить ему разбить твое сердце.

— Я не позволю, — уверенно пообещала Элеонора. Беатрис внимательно посмотрела на нее.

— Я знаю, что у вас возникла серьезная проблема, моя дорогая. Тебе следует сейчас же отправиться к Дэймону и попытаться привести ему свои доводы.

— Я так и сделаю, но мне не хотелось бы оставлять вас в таком состоянии, тетушка.

— Со мной все будет в порядке. Ты ведь знаешь, что я не из тех, кого может сломить неудача.

И словно подтверждая свои слова, Беатрис привстала на постели, подперев спину подушками.

— Положительный момент в том, что рано или поздно я наверняка найду себе мужа, который будет полностью мне подходить, а не причинять одни неприятности. Тебе не нужно обо мне беспокоиться, Элеонора. Я еще позволю себе какое-то время поплакать, сетуя на собственную глупость. Но после я должна вернуться к своим гостям. Это просто верх неприличия — надолго оставлять гостей.

Элеонора снова слабо улыбнулась, зная, что тетушка, в конце концов, придет в себя, поскольку уже больше беспокоится о соблюдении приличий, чем о боли в своем израненном сердце.

Однако Элеонора не питала столь же оптимистических надежд насчет собственного будущего, когда, стиснув напоследок тетушкину руку, соскользнула с постели. Тем не менее, выйдя из комнаты, она почувствовала себя так, словно приготовилась к битве.

Даже ее тетушке было ясно, что они с Дэймоном созданы друг для друга, и Элеоноре очень хотелось, чтобы ее муж тоже понял это.

Глава 20

В конце концов, мужчины не так уж сильно отличаются от женщин. Они, так же, как и представительницы слабого пола, очень хотят, чтобы их ценили, желали и любили.

Анонимный автор. «Советы молодым леди, как завоевать сердце мужчины и выйти за него замуж»

Следующие четверть часа Дэймон провел с гостями леди Белдон, объясняя им причину столь внезапного отъезда принца Лаззары и синьора Векки. Он сказал, что их возвращение на родину связано с каким-то очень важным личным делом.

Дэймон с трудом сдерживал нетерпение и хотел, было отправиться на поиски Элеоноры, но неожиданно явился его верный слуга.

— Леди Рексхэм просила найти вас, милорд, — чуть слышно произнес Корнби. — Она предложила вам встретиться в южной части парка возле фонтана, сказав, что вы знаете, где именно.

Да, действительно, Дэймону было прекрасно знакомо это место. Без сомнения, это тот самый фонтан, с помощью которого Элеонора охладила его пылкие намерения, когда он впервые рискнул ее поцеловать.

Он терялся в догадках, не зная, как относиться к выбору места свидания — было ли это хорошим знаком или сулило большие неприятности. Однако когда Дэймон направился в южную часть парка, его охватило тревожное предчувствие, буквально пожирающее его изнутри.