Многие из приезжих с явным недоверием поздравляли ее с бракосочетанием племянницы, однако леди Белдон стала опровергать их сомнения с решительностью, поистине достойной главнокомандующего армией. Дэймону забавно было слушать, как виконтесса расточает похвалы в его адрес, притворяясь, что счастлива, хотя на самом деле, и он это прекрасно знал, она лгала с затаенной ненавистью.

Элеонора внесла свою лепту, чтобы пресечь ненужные сплетни. Она играла роль красивой, полной жизни наследницы, заключившей прекрасный союз с очень достойным джентльменом.

Дэймон не мог не восхищаться ею, когда она очаровывала «третейских судей». Однако даже если бы он и не был ее законным супругом, он мог бы думать только о ней. Элеонора как будто излучала свет. Казалось, она могла поднять настроение любому, кто находился рядом. И постоянно ощущая ее присутствие, Дэймон наслаждался ее заразительным смехом и то и дело искал глазами ее сердечную улыбку.

Он все время держал жену в поле зрения и поэтому прекрасно знал, где ее искать в данный момент, однако Элеонора продолжала сохранять дистанцию, каждый раз находя какой-нибудь предлог, лишь бы не оставаться с ним наедине.

Кузина Дэймона, Тесс Бланшар, вероятно, была единственным человеком, который заметил недостаток близости в их отношениях. Дэймон был счастлив, встретить Тесс среди многочисленных гостей, правда, когда она поздравила его с женитьбой, намекнув, что не прочь узнать подробности, лишь поблагодарил ее и, сменив тему разговора, заговорил о благотворительности.

Тесс отлично знала о героических усилиях Дэймона в борьбе с чахоткой. Она и сама столкнулась с несколькими случаями этого страшного заболевания, когда оказывала помощь доведенным до нищеты семьям, лишившимся своих мужчин на войне. Она рассказала Отто Гиэри о судьбе этих несчастных людей, а он, в свою очередь, позаботился о том, чтобы они стали пациентами в санатории Дэймона.

На счастье, Тесс оказалась достаточно сообразительной и проницательной, чтобы догадаться, что не стоит задавать кузену лишних вопросов, и на прощание лишь произнесла:

— Я искренне верю, что вы с Элеонорой будете счастливы.

Старший брат Эль явно не разделял подобного оптимизма и надежд, как и не склонен был простить Дэймона. Маркус Пирс, лорд Данверс, и его молодая жена Арабелла узнали о неожиданной свадьбе, возвращаясь из путешествия по Европе, и поэтому появились в Роземонте на два дня раньше, чем ожидалось.

Они приехали в субботу утром, когда гости забавлялись игрой в шары на лужайке и пробовали свои силы, стреляя из лука. Увидев брата, Элеонора, казалось, пришла в неописуемый восторг, судя по тому, с какой стремительностью она положила лук и стрелу, чтобы броситься в его объятия.

Когда же он спросил ее, с какой стати он будет веселиться после того, как она втихомолку вышла замуж за его спиной, Элеонора рассмеялась и вкратце поведала ему о полете на аэростате.

Наблюдая за беседой брата и сестры, Дэймон от души позавидовал их близкой дружбе, которую они так открыто сейчас демонстрировали, в то время как он сам сознательно избегал подобной сердечности во взаимоотношениях с Элеонорой.

Маркус называл ее уменьшительным именем Нель, — более распространенной производной от Элеоноры, «шалуньей», а также другими ласковыми шутливыми словами, в которых было столько нежности. Но к Дэймону он относился настороженно. В первую минуту встречи Маркус пронзил новоиспеченного родственника властным взглядом, но оставался достаточно вежливым, пожимая руку и представляя свою жену Арабеллу.

Но при первой же возможности Маркус отозвал Дэймона в сторону и предупредил:

— Я оторву тебе голову, если ты снова обидишь мою сестру, Рексхэм.

В ответ на это Дэймон чуть заметно улыбнулся.

— Если я снова обижу ее, тебе не потребуется отрывать мне голову, поскольку я это сделаю сам.

В почти зловещей тишине Маркус довольно долго и внимательно изучал его взглядом, а потом, наконец, резко кивнул головой. Очевидно, он согласился принять позицию «поживем — увидим».