Все происходящее казалось ей продолжением какого-то сна. Хотя ехать было совсем недалеко, ощущение ею владело такое, словно она начинает совершенно иную жизнь в совершенно новом месте.

Через полтора-два квартала Лассетер первым нарушил молчание.

— Ваш слуга ирландец, — сказал он.

Это было нечто среднее между вопросом и утверждением.

— Да, — ответила она не сразу. — Он был в услужении у семьи Кендрик, когда моя мать вышла замуж, а я… Я еще должна была родиться. О'Малли захотел сопровождать хозяев на Карибы… Он был… он стал в большей степени мне отцом.

— Это он научил вас стрелять в меня.

Опять на его лице эта в общем-то приятная, ироничная усмешка.

— Да… — ответила Рейвен, тоже не удержавшись от улыбки. — И многому другому.

— Удивляюсь, как вы смогли сохранить его у себя в услужении, живя в доме у вашей тетки и у деда. При их отношении ко всем ирландцам вместе и к каждому по отдельности.

— Может быть, потому, что не во всем похожа на них, мистер Лассетер.

— Келл!..

— Хорошо. Келл.

Мимо нее не прошло, как серьезно относится он к вопросам, связанным с происхождением. С тем, откуда человек родом и какая кровь течет в его жилах. И она уже не один раз видела, какой гнев и презрение появлялись в его темных глазах, когда о людях пытались судить не по их поступкам, а по принадлежности к тому или иному роду-племени.

Поскольку она была свободна от подобных предрассудков, то позволила себе спросить:

— Скажите, ваше имя наверняка ирландское?

Он пытливо посмотрел на нее.

— Да, вернее, кельтское. От «келлах». Означает что-то вроде — борьба, спор, несогласие.

Она подавила улыбку.

— Пожалуй, подходит.

Не обратив внимания на ее слова, он добавил:

— Это мое второе имя. Я получил его от матери. Шон тоже пользуется своим ирландским именем.

Упоминание о младшем брате неприятно задело ее: ведь этот страшный человек вскоре станет ее близким родственником — деверем.

Нахмурившись, она произнесла:

— С завтрашнего дня мы как бы породнимся с вашим братом. Но я… но что касается меня… мне будет нелегко с ним общаться. Я предпочитала бы не видеть его и не иметь с ним дела.

— Вы и не будете его видеть, мисс Рейвен.

— Да, но он вполне может посчитать свой акт мести незавершенным. И боюсь, мне понадобится защита от него.

— Я обеспечу вам эту защиту, — ответил Келл.

Слова прозвучали холодно, даже немного раздраженно, однако она поверила им и сразу успокоилась.

Остальная часть поездки прошла в полном молчании: предстоящая брачная церемония не вселила ни в одного из ее участников ни крупицы радости или хотя бы оживления.

Экипаж свернул наконец с главной дороги на боковую, покрытую плотно укатанным гравием. За ухоженным кустарником по обочинам, за толстыми стволами деревьев угадывались временами воды реки. Темза. И хотя Рейвен пребывала не в том настроении, чтобы любоваться природой, пейзаж невольно притягивал глаз. Дом, к которому они подъехали, в большей степени напоминал городскую, нежели сельскую, постройку — просторный, изящный, весь из красного кирпича.

— Он принадлежит вам? — спросила Рейвен. — Или вы арендуете его для ваших развлечений?

— Развлечений?

— Ну да, я слышала, что мужчины часто содержат загородные дома для любовниц. Конечно, если есть деньги.

— Пожалуй, вы совершенно правы, — ответил он. — Этот дом создан для развлечений. Только сейчас он пустует.

Назойливая ироничность его тона вызвала у нее раздражение и желание продолжить разговор в том же духе.

— Пустует потому, что ваша Эмма Уолш находится сейчас в Лондоне?

Его брови нахмурились, на смену ироничности в голосе появился металл:

— Я сделал вам предложение сочетаться со мной браком, мисс Кендрик. Но совсем не для того, чтобы вы вмешивались в мою личную жизнь.

Рейвен почувствовала, что зашла слишком далеко в своих предположениях и выводах. Она покраснела, но все же попыталась оправдаться, не признавая при этом своей вины.

— Я просто пытаюсь, — сказала она, — определить границы наших отношений, мистер Лассетер, и того, что мне позволено замечать и о чем говорить. Чтобы не попадать впросак в будущем.

— Полагаю, — ответил он сухо, — мы уже договорились, что будем вести самостоятельную, отдельную друг от друга жизнь. Вы же, как я замечаю, вступаете в роль жены еще до того, как стали ею официально.