Она промолчала, но жар, полыхавший внутри, ответил вместо нее. Она продолжала сидеть неподвижно, когда его пальцы начали умело расстегивать крючки на ее платье.

— Расслабься, — сказал он, ощущая напряженность ее тела. — Я не собираюсь принуждать тебя делать то, чего ты не захочешь.

Она не могла расслабиться. Жар тела усиливался, его источником был возбужденный мужской орган, уткнувшийся ей в ногу, и она сейчас думала лишь о том, что должно произойти: это чуть подрагивающее копье вновь проникнет в нее, заполнит целиком…

Келл наклонился вперед, легко прикоснулся губами к ее шее, к тому месту, где пульсировала жилка.

Короткая ласка вызвала у нее дрожь.

— Опусти лиф своего платья, — шепнул Келл.

После недолгого колебания она подчинилась, и он начал целовать ее грудь, прикрытую лишь тонкой сорочкой.

— Опусти и ее тоже, — сказал он потом.

Обнаженная до пояса, она продолжала сидеть у него на коленях к нему лицом, и он взглядом, пальцами, губами притрагивался к каждой частичке ее тела.

— Я забыл уже, как ты прекрасна, — произнес он чуть охрипшим голосом. — О твоей груди царь Соломон спел бы не одну песнь.

Ей было не до ссылок на Библию, ее грудь жаждала ласки. Он понял это и почти продекламировал:

— Твои соски тверды, они призывают целовать их. Ты хочешь этого?

Прикрыв глаза, Рейвен молча кивнула.

— Тогда предложи… протяни их мне.

В его голосе был ласковый приказ.

Она открыла глаза. Он пристально смотрел на нее, и в его взгляде был вызов. Она, кажется, начала понимать: он хочет, чтобы она была более активной в любви. Быть может, более агрессивной или как они, мужчины, это называют? В общем, более сластолюбивой, умелой…

Но если он воображает, что может напугать ее, то очень ошибается. И насмехаться над собой она тоже не позволит!..

Что он опять говорит?

— Ох, — услышала она его голос, но в нем не было ни насмешки, ни раздражения. Скорее легкое сожаление. — Вижу, ты не вполне подходишь на роль настоящей любовницы.

Напряжение оставило ее, появилась досада, которая исторгла из нее такие слова:

— Полагаю, мисс Уолш как нельзя лучше исполняет эту роль.

Келл смерил ее спокойным взглядом.

— Эмма знает искусство любви, — ответил он. — Но речь не о ней. Я хотел бы побольше знать о твоем порожденном фантазией возлюбленном. Обладал ли он умением доставить тебе наслаждение?

— Да, — с вызовом бросила она.

— Прекрасно. Тогда вообрази меня сейчас на его месте. Представь, что я — это он, твой возлюбленный, и предложи мне, как я просил, твои груди.

Она действительно представила, и ее с новой, еще большей силой охватила дрожь возбуждения.

Да, перед нею он, ее пират, тот, кто похитил ее сердце и душу, кто благороден, смел, красив; чьи желания она безропотно исполняла во сне и кто доставлял ей столько услады в ее скучной, печальной жизни.

Закрыв глаза, словно погрузившись в сон, она выполнила то, о чем ей было сказано: приподняла руками груди, притронулась пальцами к соскам.

Келл молчал. Она удивленно раскрыла глаза, увидела его благодарную улыбку. С этой же улыбкой он произнес:

— Теперь скажи: прошу тебя, любимый, поцелуй мою грудь.

— Келл!.. — вырвалось у нее, но он, словно не услышав ее возмущенного возгласа, повторил:

— Скажи эти слова, любимая.

— Прошу тебя… поцелуй мою грудь…

— Любимый, — подсказал он.

— Любимый.

— С наслаждением, дорогая, — ответил он удовлетворенно и, наклонившись, выполнил то, о чем она сказала.

Он касался ее груди губами, языком, даже зубами, и она не могла и не хотела противиться наслаждению, которое разливалось по всему ее телу. Погрузив руки в его густые волнистые волосы, она крепче притягивала к себе его голову.

Несколькими мгновениями позже она ощутила его пальцы у себя между ног, и новая волна дрожи пронизала ее.

— Ощути сама, — глухо проговорил он, — как ты жаждешь… как ты ждешь меня.

Она и сама это прекрасно знала, ибо и там все взывало к нему. Но Келл не удовлетворился тем, что ощутил сам. Он взял Рейвен за руку и принудил почувствовать влажность, припухлость и жар ее собственного лона, а затем проник пальцами в глубь сокровенного. Ей показалось, она теряет сознание и последние силы, она ощутила боль, из ее губ вырвался невольный стон. Как близко стоят друг к другу наслаждение и мука, мелькнуло у нее в голове.