Слава Богу, подумала Морган, проклиная в душе Говардов и всех их женщин, которые вечно норовят проникнуть в королевскую спальню, законно или незаконно.
Морган заставила себя встать.
– Я должна найти Ричарда. Его наверняка арестуют, уверена.
Прежде чем выйти за дверь, она коснулась губами щеки Гарри.
– Благослови вас Господь. Многие предпочли бы промолчать, если дело не касается их лично. Я счастлива, что Сеймуры не из таких.
– Ступай к своему Ричарду, – дружески похлопав Морган по плечу, сказал Гарри. – И не рассказывай, откуда тебе стало известно о заговоре.
Морган рассказала Ричарду о Суррее, не устраивая скандала, не возмущаясь, не иронизируя, не споря. В течение часа он собрался и готов был к отъезду в Белфорд.
– Ты отправишься на север, – убеждала его Морган. – А мы объясним это хозяйственной необходимостью.
***.
Норфолка арестовали в тот же день, а поздно вечером, когда Морган уже была в постели, ее поднял стук в дверь. Это был Нед Сеймур в сопровождении королевских гвардейцев.
– Где Ричард? – спросил он.
– Он еще вчера уехал в Белфорд, милорд. Возникли некоторые проблемы, а мы не захотели беспокоить Френсиса. А что произошло?
Нед устало опустился в кресло, Морган устроилась напротив.
– Не знаю, что именно вам известно, – сказал он, – и что знает Ричард. Но я не могу отправить людей вдогонку за ним, поскольку начинается метель.
– Вы собираетесь его арестовать?
– Совершенно верно. Так что, возможно, к лучшему, что его не оказалось дома. Есть много других, подлежащих аресту, которые нужны нам гораздо больше.
– Нам? – переспросила Морган.
– Я имел в виду короля и верных его сторонников. Надеюсь, ваш муж не натворил каких-нибудь глупостей. – Он встал и решительно произнес: – Послушайте, Морган. Похоже, на этот раз Ричарду удалось избежать неприятностей, но передайте ему – не столько от меня, сколько от короля, – если он вновь впутается в подобные истории, то отправится не в Белфорд, а прямо на плаху.
– Я передам ему, Нед, даю слово, – просто ответила Морган.
Рождество выдалось безрадостным. Но ради детей Морган старалась быть радостной и веселой. В полночь в Уайтхолле давали грандиозный бал. Генрих наблюдал за собравшимися, не вставая с кресла. Его грузное тело напоминало руины величественного замка.
Днем позже Суррею и Норфолку официально предъявили обвинения. Еще через день Суррей был осужден и казнен. Суд над его отцом все еще продолжался.
В конце января вернулся Ричард. Холодная мрачная погода вполне гармонировала с настроением в королевском дворце. Все, от королевы до последнего пажа, знали, что король умирает.
Пока Ричард раздевался и устраивался поближе к камину, Морган рассказывала ему о последних событиях.
– Наверное, я должен чувствовать облегчение, – проговорил Ричард, – но, как ни странно, не получается. Несмотря на все свои недостатки, Генрих был хорошим правителем. Если, не дай Бог, он умрет, Англия окажется в опасности. Эдуард еще слишком юн. Значит, власть захватит его опекун, лорд-протектор. Посмотрим, что будет, когда у власти окажутся Сеймуры и Дадли.
В тот же вечер все придворные собрались в Уайтхолле неподалеку от спальни короля. Незадолго до полуночи прибыл архиепископ Кранмер. Несмотря на поздний час, никто не собирался уходить. Время от времени среди собравшихся появлялся Нед Сеймур, шептался о чем-то с Томом и Дадли и исчезал. Голос его звучал уверенно, а во всем облике появились новые, властные черты. Все вокруг понимали, что к рассвету, а возможно и раньше, Нед Сеймур займет совершенно иное положение – положение дяди короля.
В два часа ночи на галерее появился Уильям Паджет. Одного взгляда на его торжественное лицо было достаточно, чтобы понять, какие слова сейчас прозвучат.
– Король умер, – произнес Паджет. – Да здравствует король!