Поскольку гости собирались издалека, они планировали задержаться на несколько дней. Среди приглашенных были и лорд и леди Латимер. Джеймс с большой неохотой согласился пригласить их, но Морган настояла на своем. Лорд Латимер превратился в старого больного человека: он страдал не только физически, но и морально после разгрома паломничества. Ему нелегко было добираться до Белфорда по заснеженным дорогам, но леди Латимер была не менее настойчива, чем Морган, и считала, что они могут позволить себе повеселиться на Рождество. Лорд Латимер был настолько предан своей рыжеволосой Кэт, что беспрекословно последовал за ней.

Но в Рождество 1538 года он чувствовал себя хуже, чем обычно. Совсем недавно стало известно о новом бесчинстве, учиненном людьми Кромвеля, еще более чудовищном: была осквернена гробница Томаса Беккета в Кентербери.

Пока остальные пели рождественские гимны и пили горячее вино, лорд Латимер сидел у окна, кутаясь в меховую накидку, и рассказывал Морган о случившемся. Кипя от возмущения, она ушам своим не верила. А лорд Латимер ровным голосом повествовал о том, как солдаты вывезли два ящика драгоценностей и множество прочего добра. Затем отодвинули могильную плиту и вышвырнули прах Беккета.

– Говорят, – подытожил Латимер, – что король собирается объявить этого святого человека бунтовщиком.

– Господи Иисусе! Ведь Беккет умер четыреста лет назад! Это безумие!

Латимер кивнул:

– Но он в свое время осмелился выступить против короля, а Генрих полагает, что такое преступление не имеет срока давности.

Морган печально склонила голову.

– Но почему вы рассказываете все это мне? Вы, должно быть, знаете, как мой супруг относится к подобным действиям короля.

Латимер плотнее закутался в плащ.

– Ваш супруг мирится со всем этим, возможно, даже одобряет, но вы-то нет. Я припоминаю, как вы были расстроены, даже потрясены, разорением монастыря неподалеку от Снейп-Холла.

– Я тоже хорошо помню эту историю. Несчастный старый монах…

– Есть кое-что еще, что вам следует знать, моя дорогая. Помните Маргарет Поул, графиню Солсбери?

– Старую графиню? Я встречалась с ней лишь однажды, но знаю, что они дружны с моей тетушкой Маргарет.

– Она в Тауэре.

Морган онемела. Графине было под семьдесят. Но она все еще оставалась крепкой и стройной, полной отваги, как дюжина мужчин.

– Она из Плантагенетов, а Генрих решил избавиться от всех представителей королевской крови в Англии. В прошлом месяце были приговорены к смертной казни маркиз Эксетер и лорд Монтегю.

– Боже правый, значит, теперь уже не важно, что вы совершили, главное – кто вы по происхождению. Никто не может чувствовать себя в безопасности?

Лорд Латимер взял ее за руку и, видимо, хотел успокоить, когда заметил свою супругу, направлявшуюся к ним.

– Хватит прятаться по углам, – радостно затараторила она, – только вы двое не поете. Пойдемте, мой дорогой, я устрою вас поближе к огню. Нужно веселиться, скоро полночь, приближается час Рождества.

Лорда Латимера усадили в кресло у камина, Морган, стоя рядом, выводила рождественские гимны, но на душе у нее было тяжело.

К марту стало ясно, что Морган вновь беременна. Она решила сказать об этом Джеймсу за ужином, но тут в детскую вбежала Полли.

– Госпожа, – запыхавшись, начала она, – тут Уилли с известием для вас.

Морган сначала не поняла, о ком она говорит, но потом припомнила: Уилли был одним из слуг Френсиса. Она передала Эдмунда Агнес, строго-настрого приказала Робби оставаться в детской до ее возвращения.

Морган помчалась по коридору. Боже милосердный, неужели что-то случилось с Френсисом? Когда она добежала до двери, где ее ждал Уилли, сердце Морган едва не выскочило из груди.

– Что случилось, Уилли? Говори немедленно!

Уилли явно скакал без отдыха. Одежда его была покрыта грязью, из-под ботинок на пол натекла лужа. Он пал на колени, склонив голову:

– Мастер Френсис покорнейше просит вас отправиться вместе со мной в Карлайл, госпожа Люси при смерти.

– Люси! – Морган внезапно почувствовала облегчение, тут же сменившееся страхом и потрясением. – Что произошло?

– Она ждала ребенка, уже на четвертом месяце, и случился выкидыш. Неделю назад.

Уилли, безмерно любивший и хозяина, и хозяйку, разрыдался.

Морган была в недоумении:

– Но ведь ей запретили иметь детей! Это безумие!