К дому Гленна подошла по узкой, освещенной лунным светом тропинке и долго прислушивалась, приложив ухо к двери. Наконец она осторожно повернула ручку и вошла внутрь. Лунный свет слабо освещал пустую комнату, и Гленна впервые за целый день облегченно вздохнула. Потом она нашла на привычном месте лампу и зажгла ее. Все в доме было по-прежнему, как в тот день, когда она уехала отсюда. Повсюду был виден толстый серый слой пыли, но войну с грязью Гленна решила оставить до утра.

Она настолько устала, что даже не стала ужинать — уснула как убитая, забыв даже погасить лампу.

Вскоре примчался Кейн, тоже изрядно уставший. Дорога в темноте показалась ему просто бесконечной.

Гленна крепко спала, уронив на пол мальчишескую кепку, разметав по подушке свои роскошные огненные волосы.

Кейн застыл и несколько минут не мог отвести от спящей своих восхищенных глаз. Гленна лежала на животе, и ее упругие круглые ягодицы соблазнительно торчали вверх, обтянутые тонкой тканью брюк. Она перевернулась во сне, и в разошедшейся прорези рубахи Кейн увидел высокую нежную грудь Гленны.

«Она прекрасна. Боже мой, до чего же она прекрасна».

Кейн не сводил с нее глаз, мучительно вспоминая, сколько же времени прошло с того дня, когда они последний раз были вместе и любили друг друга. Вспоминал тот огонь страсти, что пылал в их сердцах, и то небывалое, острое ощущение, которое возносило их на вершину экстаза.

А потом она рассказала Кейну о своем замужестве, и вся его жизнь пошла под откос.

Кейн заставил себя отойти от спящей и спуститься вниз, чтобы запереть входную дверь. Когда он входил в дом, она была открыта. А что, если бы вместо него сюда нагрянули люди Джадда? Слава богу, что ему удалось опередить всех, хотя это и ненадолго. Кейн прекрасно понимал, что Джадд обязательно прикажет кому-нибудь из своих головорезов наведаться на «Золотую Надежду». Впрочем, к тому времени, надо надеяться, Гленна будет уже в безопасности.

В комнате было темно и холодно. По ночам землю уже покрывал иней, и было ясно, что ждать первого снегопада осталось совсем недолго, быть может, всего пару дней.

Кейн вернулся в комнату Гленны, и вскоре в камине разгорелось веселое пламя. Стало тепло, и Кейн с удовольствием скинул с себя шерстяную куртку и опустился в кресло. Еще раз взглянул на спящую Гленну, мысленно обругал себя за похотливые мысли и с наслаждением вытянул ноги.

«Гленна больше не твоя, — строго напомнил он самому себе. — Я не знаю, почему она выбрала в мужья Мартина, но с этим надо смириться. Все равно уже ничего не изменить».

На самом деле в браке Гленны и Джадда была какая-то тайна, и Кейну очень хотелось раскрыть ее, но отныне он имеет право относиться к Гленне только как к сестре и не иначе, но его любовь была выше всех законов и правил, она была слепой и верной, смешанной с печалью и ненавистью. Она была такой глубокой и выстраданной, что Кейн ни за что не хотел бы расстаться с этой любовью, скорее уж отдал бы на отсечение свою правую руку.

15

Пока Кейн погружался в дрему, думая о любви, Гленна переживала свою любовь во сне. Она пребывала в ярком, праздничном мире с человеком по имени Кейн. Гленна снова и снова переживала с ним минуты любви, вспоминая каждое прикосновение его рук, каждый вдох и каждое слово. Она вспоминала его нежность и силу. Имя Кейна трепетало у нее на губах.

Вынырнув из странного состояния между сном и явью, Кейн услышал звук, похожий на стон, и подошел ближе к постели, на которой разметалась Гленна. Он вслушался и сквозь страстный стон разобрал свое имя. Кейн прилег рядом с Гленной, обнял ее, и она тут же успокоилась, уютно прижавшись к нему всем своим нежным телом.

Гленна не открывала глаз, потому что знала, что человек, которого она любила всем своим сердцем, видится ей только во сне. Ну что ж, во сне так во сне. Ей просто хотелось бы не просыпаться никогда.