Впрочем, было во всей этой ситуации и кое-что положительное, а именно — Сэл могла теперь в отсутствие Кейна сама присмотреть за этой рыжеволосой малышкой. Уж она-то не позволит Джадду тронуть ее своими грязными лапами! И дело здесь не в ревности, боже упаси! Тем более что, побыв в любовницах Джадда всего несколько недель, Сэл успела нахлебаться такого, чего и худшему врагу не пожелаешь! Нет уж, бог с ними, с этими игроками проклятыми!

Популярность Гленны среди посетителей «Красной Подвязки» росла с каждым днем. Из тех платьев, что предложил ей на выбор Джадд, она остановилась на самом скромном, резко выделявшем ее среди остальных работниц ресторана. Надо заметить, что женщина-метрдотель имела право сама выбирать для себя платья — в отличие, например, от официанток или девушек, работавших за стойкой бара, которые были обязаны носить вульгарные платья с огромным вырезом, из которого их грудь буквально вываливалась наружу на радость подвыпившим клиентам.

Итак, Гленна выбрала для себя темно-зеленое атласное платье — не новое, слегка потертое на плечах, закрытое и скромное. А платье это понравилось ей тем, что необычайно шло к ее огненно-рыжим волосам и ладно облегало ее фигуру, словно сшито было по ней.

Иногда среди посетителей ресторана попадались и жен-шины. Как правило, это были либо жены, пришедшие сюда вместе с мужьями из чистого любопытства, либо любовницы со своими богатенькими содержателями. Впрочем, если они и появлялись, то только к обеду, и исчезали еще до наступления вечера. Ну а по ночам здесь были, разумеется, только одни мужчины, причем мужчины, пришедшие сюда в поисках доступных женщин.

Впрочем, надо отдать должное посетителям «Красной Подвязки» — они со временем поняли, что Гленна не имеет ничего общего с прочими девицами из заведения Джадда Мартина, и стали относиться к ней соответственно, хотя на первых порах ей то и дело предлагали «подняться наверх».

И с первых же дней, к ужасу Гленны, к ней стал проявлять повышенное внимание ее новый хозяин — Джадд Мартин. Она не могла преодолеть своего отвращения к этому человеку и всячески избегала его, несмотря на то что в ее собственные планы входило узнать как можно больше о Джадде Мартине и попытаться установить, не причастен ли он к убийству ее отца. Ей оставалось лишь успокаивать себя мыслями о том, что вскоре вернется Кейн и тогда она со спокойным сердцем сможет бросить свою работу у Джадда. Впрочем, Гленна заранее холодела, представляя себе, что скажет ей Кейн, когда узнает о ее новой работе. Чем она сможет оправдаться перед ним? Ах, если бы шериф Бартоу был потолковее, ей не пришлось бы проводить расследование вместо него.

Настал день, когда в «Красной Подвязке» появился человек, которого Гленна надеялась не встретить больше никогда. Он вошел в вертящиеся двери и прямиком направился в кабинет Джадца Мартина. Гленна пришла на полчаса раньше, для того чтобы поболтать с Сэл, и увидела его, когда тот шел по коридору второго этажа. Узнав его с первого взгляда, Гленна притаилась в оконной нише, и человек не заметил ее.

— Какого черта ты приперся сюда, Вилли? — недовольно спросил Джадд, как только за пришедшим закрылась дверь. — Разве я не приказывал тебе не высовывать носа с «Золотой Надежды» и наблюдать за всем, что там происходит?

— Потому я и пришел, хозяин, — ответил Вилли Вильсон своим гнусавым голосом. — Есть новости. Вчера вечером Зах и Билл вернулись домой возбужденными и радостными. Это о чем-то говорит, верно? Вот я и примчался сюда, чтобы узнать, что мне делать дальше.

Джадд какое-то время молчал, взвешивая в уме то, что сказал ему Вилли, а затем ответил:

— Если ты не ошибся, нужно сделать так, чтобы они ничего не смогли сообщить Гленне. Спрячься пока. Здесь в пристройке есть пустая комната, поселишься в ней.

Он дал Вилли дальнейшие распоряжения, а затем проводил его до двери, желая поскорее остаться в одиночестве для того, чтобы хорошенько продумать план дальнейших действий. Однако уже на пороге Вилли вдруг остановился, словно вспомнив что-то еще, очень важное.

— Ну, что еще?! — резко спросил Джадд.

— У меня деньги кончились, хозяин, — ответил Вилли и нервно облизнул губы.

— А куда делись те пять тысяч, что ты забрал у старика О'Нейла?