Из забытья Гленну вывел сильный жар, разливавшийся вокруг. Она облизнула пересохшие губы и приложила ладонь ко лбу. Голова раскалывалась от боли. Ладонь скользнула по чему-то липкому, мокрому, и, взглянув на нее, Гленна увидела кровь.

«Господи! Что случилось-то?» — спросила она себя. Позади нее рокотал огненный ад, но Гленна не помнила ни откуда взялось это пламя, ни почему она сама оказалась в такой близости от него. Она была уверена лишь в том, что это горит не их хижина на «Золотой Надежде», а какой-то другой дом — чужой и незнакомый. Голова у нее гудела, а рот пересох так, словно был забит ватой.

«А где же папа? — вдруг подумала Гленна, поднимаясь на ноги. — Нужно немедленно разыскать его. Но только — тссс! Тихо!»

Она сделала шаг, покачнулась и медленно побрела прочь от пепелища. Гленна сумела пройти совсем немного, опустилась на засыпанную пеплом землю и свернулась калачиком.

Она проснулась днем. К этому времени от хижины Дюка не осталось ничего, кроме пепла, груды остывших углей и нескольких закопченных камней. Деревья, росшие вокруг хижины, почернели от огня, но недавний сильный дождь и тихая безветренная погода уберегли лес от пожара. Если бы, не дай бог, запылала вся роща, Гленна сгорела бы вместе с ней.

Собрав последние силы, Гленна медленно поднялась на ноги, подчиняясь не разуму, но инстинкту, который звал ее в путь.

«Золотая Надежда», — неотвязно звенели у нее в ушах невидимые колокольчики. — «Золотая Надежда».

Теперь Гленна знала, куда ей идти и где ей спасаться. Она должна дойти до «Золотой Надежды», где ее ожидает встреча с отцом.

Подчиняясь все тому же инстинкту, Гленна выбрала правильное направление и начала свой бесконечный путь к прииску. У нее не возникало ни мыслей о поджидающих ее на пути опасностях, ни воспоминаний о чудесном спасении из пылающего ада. Правда, порой она вдруг испытывала страстное желание увидеть кого-то, но только кого?..

Неважно. Это она вспомнит позже, а сейчас ей нужно спешить к отцу, на «Золотую Надежду».

Разумеется, Гленна никогда не дошла бы до прииска — голодная, с разбитой головой, безумная и слабая, но ей повезло — из-за поворота показался всадник. Это был старик, похожий на старателя. Он остановился возле Гленны, перегнулся с седла и спросил, прищурив добрые голубенькие глазки:

— Куда направляешься, сынок? Да еще совсем один!

Гленна недоуменно посмотрела на изрезанное глубокими морщинами лицо старателя, его кожаные штаны, заправленные в поношенные сапоги, на седые волосы, выбивающиеся из-под надвинутой на лоб пыльной шляпы.

— Мы можем поговорить, сынок?

«Сынок? Почему он сказал мне сынок?» — подумала Гленна, опустила глаза и только теперь обратила внимание на свой наряд. Удивленно подняла бровь, задумалась, но так ничего и не припомнила.

— Да, конечно. Почему не поговорить? — ответила Гленна. Тут старатель заметил кровавую полосу на лбу Гленны, выступающую из-под надвинутой до самых ушей шляпы.

— Ты ранен, сынок? — с тревогой спросил он.

— Да, — с трудом ответила Гленна.

— А как тебя зовут, приятель?

— Глен О'Нейл. — Солгать в такой ситуации было для Гленны проще, чем объяснять, почему на ней мужское платье.

— А куда ты направляешься, Глен?

— На отцовский прииск, на Клиэр-Крик. Мой отец — старатель.

— Отлично, Глен! А меня зовут Бен. Давай-ка, сынок, забирайся ко мне на лошадь, нам с тобой как раз по пути. Весишь ты совсем немного, так что моя старая Бетси справится. Залезай, отдохни немного. Да и мне веселее будет, чем одному.

Гленна благодарно кивнула и с трудом забралась на лошадь. Ноги у нее дрожали и предательски подгибались. Бен внимательно посмотрел на Гленну, покачал головой и спросил:

— Может быть, ты голоден, сынок? Давай перекусим немного. До вечера еще далеко, успеем добраться.

Гленна облизнула пересохшие губы и согласно кивнула.

Она уже и не помнила, когда ела в последний раз. Или пила хотя бы.

— А вода у вас есть? — спросила Гленна, когда они спешились.

— Конечно, сынок, — ответил Бен, протягивая флягу. — Пей досыта. Уж чего-чего, а воды здесь хватает.

Гленна жадно припала к горлышку и никак не могла оторваться. Никогда в жизни она не пила ничего вкуснее!

— Не торопись, не торопись, сынок, — предупредил Бен. — Куда ты так торопишься? У меня, кроме воды, еще кое-что для тебя найдется.