— Тебе же доставляет удовольствие, когда ты убиваешь человека, — парировала Гленна.

— Ах, да, Кейн Морган, твой дружок. Я непричастен к его смерти, ты же знаешь, — проговорил Джадд. — Я понятия не имел, что вы с ним вместе. Думал, что он уже вернулся домой, на запад.

— И все же ты не жалеешь о том, что он умер, — язвительно сказала Гленна.

— Как тебе сказать, — пожал плечами Джадд и поморщился от боли. Было видно, как быстро он теряет силы. — Меня больше заботит, что делать с тобой. А как ты думала, моя дорогая? Что все это останется безнаказанным?

— Делай со мной что хочешь, Джадд, это меня мало волнует, — покачала головой Гленна.

— Ты так сильно любишь его, Гленна? Она медленно кивнула. Комок, подкативший к горлу, не давал ей сказать ни слова. Лицо Джадда побагровело от гнева.

— Дюк! — крикнул он и откинулся на подушки. Лицо его с каждой секундой бледнело, становясь серым, словно весенний снег.

Дюк немедленно явился и злобно поглядел на Гленну.

— Что с вами, хозяин? Может быть, послать за доктором?

— Нет, — с трудом выдохнул Джадд и добавил, указав глазами на Гленну: — Уведи ее. Запри в спальне. Я не хочу больше ее видеть.

— И это все? — удивился Дюк. — Просто запереть ее в спальне? Но она заслуживает…

— Это мне решать, чего она заслуживает, — перебил его Джадд. — Но пока я не решил, что с ней делать, просто держи ее под замком. Ты понял?

Дюк кивнул, и спустя пару минут Гленна снова оказалась в своей спальне, в тех же постылых четырех стенах, за которыми она чувствовала себя словно в тюремной камере.

И это, пожалуй, действительно было для нее самым ужасным наказанием.

Пока Джадд поправлялся, в нем происходили странные перемены. Не то чтобы он в одну ночь переродился из безжалостного игрока в доброго самаритянина, но он стал испытывать уважение к Гленне и все чаще задумывался об их дальнейшей жизни. Совместной жизни. Да и события той ночи, когда Гленна едва не убила его, — разве не он сам толкнул ее на это? Ведь он, можно сказать, загнал ее в угол. Напился до такого состояния, что мог бы убить Гленну, если бы та не взяла в руки нож. Он же с ума сошел, когда узнал, что у Гленны уже был до него любовник — Кейн Морган.

Впрочем, любовная связь между Гленной и Кейном продолжала вызывать в нем злобу и сейчас. Он хотел Гленну. Хотел быть у нее единственным и любимым. Что это — колдовство, магия? Назовите как хотите, но от этого никуда не деться. И он, Джадд Мартин, — бабник, игрок, интриган — ничего не может поделать с этим наваждением, не может избавиться от чар, которыми его опутала рыжеволосая ведьма, опаляющая, как огонь, и неуловимая, словно ветер. Ну ничего, теперь, когда Кейн Морган навсегда исчез, ей ничего не останется, как разделить с ним, с Джаддом, и судьбу, и постель.

И тут опять возникал вопрос — как ему наказать Гленну? И наказывать ли ее вообще? Нет, решил для себя Джадд, но он станет удерживать ее до последнего. Пусть это называется похотью, прихотью, даже любовью, но в один прекрасный день Гленна О'Нейл будет принадлежать ему! Если для этого потребуется время, что ж, оно у него есть. Джадд Мартин умеет ждать и никогда не отступается от своего.

16

Для выздоровления Джадду Мартину потребовалось два месяца, и все это время Гленна провела под домашним арестом. В результате Джадд изрядно окреп, а Гленна сникла, стала бледной и безразличной ко всему.

Джадд яростно, упрямо искал способ заставить Гленну сдаться и добровольно разделить с ним постель, но каждый раз натыкался на ее презрение и ненависть. Джадд бился над этой проблемой много дней и не знал, как ее решить, но тут на помощь ему пришла сама Гленна.

То, что Гленна заподозрила еще в первые недели своего затворничества, неделями не видя никого, кроме Дюка и горничной, стало для нее теперь совершенно очевидным. Она была беременна от Кейна! Гленна даже знала, когда это произошло — в ту безумную ночь на «Золотой Надежде». И произошло чудо. В тот день, когда она убедилась в своей беременности, жизнь вдруг наполнилась для Гленны новым смыслом и перестала казаться конченой и безнадежной. Впервые после смерти Кейна она почувствовала себя нужной и сильной. Еще бы, ведь теперь у нее был ребенок Кейна, и она готова была защищать его с яростью тигрицы!