Наконец Джесс уснул. Когда на следующее утро он поднялся в восемь часов, Мэг мирно спала. Джесс полагал, что она проспит еще часов шесть. Он спустился вниз и повесил на входной двери табличку «Закрыто». Затем пошел на кухню и подогрел вчерашний кофе. Он выпил две чашки терпкого напитка, сжевал пару кусков хлеба и вернулся в спальню, чтобы закончить сборы.

Мэг не пошевелилась. Она лежала на боку, подложив руку под щеку и слегка приоткрыв рот. Джесс сложил саквояж и отнес его вниз. В кабинете уложил сумку и поставил ее у двери рядом с саквояжем. Он вернулся в спальню, подвинул кресло к кровати, сел и смотрел на Мэг так, словно не мог наглядеться.

Ее волосы темными шелковыми волнами разметались по подушке. Он потянулся и откинул со лба черную прядь. Не в силах удержаться, провел пальцами по ее нежной щеке. Мэг вздохнула, перевернулась на спину, и он быстро отдернул руку. Простыня сдвинулась, обнажив ее грудь. Джесс затаил дыхание и подался вперед, запоминая мельчайшие подробности ее лица и тела.

Стройная грациозная шея, нежно очерченные плечи, точеные руки, совершенная грудь — два молочно-белых холма, увенчанные розовыми ягодами сосков. Грудь не слишком велика, помещается в ладони. Джесс по собственному опыту знал, как мускулисты ее ноги, какое сильное и вместе с тем женственное ее тело.

Мэг придет в ярость, когда проснется и увидит, что он уехал без нее. А гнева Мэг следует избежать любой ценой. Он улыбнулся, вспомнив, как вспыхивали огнем ее зеленые глаза, когда она сердилась, и это не переставало волновать его.

Джесс больше не мог медлить. Он в последний раз поцеловал Мэг в губы и вышел не оглядываясь. Если он еще помедлит, то не сможет уйти никогда. И снова станет бояться, что кто-то опознает его.

Когда дилижанс отправился со станции, Джесс подумал, что Мэг, вероятно, еще спит. Теперь ему оставалось лишь молить Бога, чтобы не оказаться за решеткой. Возвращение в Додж было рискованным, но он больше не мог жить вне закона.

Какими-то отдаленными уголками сознания Мэг различила настойчивый стук. Она сунула голову под подушку, но шум становился громче. Мэг застонала и открыла глаза. Она огляделась и заморгала, сбитая с толку. Понадобилось несколько минут, прежде чем она сообразила, где находится. Почти тут же она поняла, что кто-то стучит во входную дверь.

Мэг поднялась с постели, пошатываясь от головокружения и удивляясь, почему нетвердо держится на ногах. Она была вялой, апатичной, ее сознание словно заволокла пелена — словом, она не узнавала себя. Обычно она выпрыгивала из кровати, готовая мчаться куда угодно. Накинув халат, Мэг пошла вниз по лестнице, держась за перила, чтобы не упасть, и не переставая удивляться своему странному самочувствию. Стук продолжался, пока она не открыла дверь.

— Зак? Что-нибудь случилось?

— Я как раз тебя собирался спросить об этом — сказал Зак, всматриваясь в ее лицо. — Ты в порядке, милая? Джесс тебя не обидел?

Джесс! Где он? Внезапно ее сознание просветлело.

— Вот негодяй! Который час, Зак?

— Второй, Мэгги. Я забеспокоился, когда ты утром не возвратилась домой, поэтому решил отправиться в город и выяснить, что произошло.

— Второй час! — ахнула Мэг. — Дилижанс был еще в городе, когда ты приехал?

— Дилижанс? Нет, отправился пару часов назад.

— Черт, черт, черт! Он меня оставил! Поверить не могу, что я проспала.

— Тебя не поймешь, Мэгги. Кто тебя оставил? Где Джесс?

— Не будем терять времени, Зак. Мне нужно переодеться и догнать дилижанс на следующей остановке.

— Остановись, Мэгги. Никуда ты не поедешь, пока не расскажешь, что происходит.

— Джесс сегодня без меня отправился дилижансом в Додж-Сити. Я никогда так долго не спала. Черт его побери! Он, наверное, меня опоил.

— С чего Джесс отправился в Додж-Сити? Ведь оттуда начались все его злоключения. И почему он тебя опоил?

— Ему невыносимо жить беглецом. Он поехал в Додж, чтобы восстановить свое честное имя.

Зак потер виски.

— Это безумие. Как он собирается это сделать?

— Он намерен встретиться с банкиром, который заварил всю эту кашу, и умолять его рассказать правду.

— Этот номер не пройдет. Гордость — великая вещь, милая. Банкир не захочет сознаваться. Ясно как Божий день, что Джесс окажется за решеткой.