Мэг с наслаждением поплескалась. Но когда он вернулся, она снова лежала в постели, натянув простыню до подбородка и исподлобья поглядывая на него.

Лицо Джесса приняло отрешенное выражение, он поставил сумку на постель и взял руку Мэг, считая пульс.

— Не о чем беспокоиться, Джесс, — уверяла она. — Со мной все хорошо.

— Я сам разберусь. Твое мнение меня не волнует.

— Где Зак?

— Я отослал его домой, пообещав, что завтра сам привезу тебя.

— Который час?

— Полвосьмого. Мы проспали почти весь день. Готов поспорить, ты проголодалась.

— Ужасно.

— Когда закончу, то поищу что-нибудь в кладовке.

Он наклонился совсем близко, нежно ощупывая ее кожу. Затем потянул простыню и, цокая языком, начал осматривать синяки на ее груди. Его руки были теплыми и слегка возбуждали. Она негромко вздохнула и постаралась думать о других вещах, и тут он случайно провел по ее соскам костяшками пальцев.

Его руки задержались на груди и теперь двигались по ребрам, изучая каждое и проверяя, не сломано ли что. Казалось, он остался доволен осмотром, его хмурое лицо просветлело, Когда он отбросил простыню до лодыжек, Мэг задрожала и смущенно попыталась прикрыться.

— Я спрашиваю тебя еще раз, Мэг, и должен получить правдивый ответ. Фримонт изнасиловал тебя?

— Я ведь уже говорила. Нет, не успел. Эти синяки от того, что я несколько дней не слезала с лошади, Можно мне встать?

Джесс развел ее колени и прикоснулся к синякам на внутренней поверхности бедер.

— Я убью этого ублюдка, — пробормотал он.

Его светло-карие глаза потемнели, выдавая желание, и, больше не в силах сдерживать себя, он наклонился и прикоснулся языком к каждому синяку.

— О, Джесс!

Его губы двинулись вверх, вдоль ее бедер. Она разгадала его намерение.

Джесс наслаждался ее вкусом и знал, что никогда не пресытится. Сквозь ее стоны до него донеслось его имя, он ощутил трепет, охвативший ее тело, и то, как вдруг напряглись ее ноги. Раздвинув шире ее колени, он раскрыл нежные лепестки ее цветка, дразня кончиком языка тот бутон, что посредине, самый упругий и чувствительный. Услышав, как участилось ее дыхание, он сам издал громкий стон и с еще большим желанием погрузился во влажную нежность. «О, она слаще амброзии», — думал он.

Она тихо вскрикнула и сжала его плечи с такой силой, что поцарапала через рубашку. Когда дрожь утихла, Джесс начал быстро раздеваться. Она ощутила тяжесть его тела. Оплела его руками, как будто боялась, что он может исчезнуть.

— Джесс!

Его имя слетело с ее губ. Она прошептала его горячо и страстно, а ее легкое прерывистое дыхание овеяло теплом его щеку. Он наклонил голову и взял сосок губами, нежно посапывая. Он услышал ее стон, ее руки блуждали в его волосах, прижимая его голову ближе, пока его губы ласкали и дразнили ее соски.

— Пусти меня, любовь моя… — хрипло прошептал он. — Я ждал этого так долго… так долго…

Властным движением раздвинув ее колени, он лег между ними и поцеловал ее в губы. Поцелуй был страстным, требовательным, и в это время он заполнил ее собой.

Мэг крепко держала его, позволяя расти наслаждению. Она прислушивалась к каждому новому ощущению, оценивая, принимая и отвечая. Его твердое сильное тело, его тяжесть, его мускулистая грудь с грубой курчавостью волос — псе это возбуждало, дразня ее нежную кожу, нежные груди и чувствительные соски. Она сознавала слаженность их тел, когда он, придерживая ее бедра своими большими ладонями, погружался в нее. Возбуждение, сладострастие, вожделение росло и захватывало их.

Она чувствовала его глубоко внутри, словно он стал частью ее самой, ее мягкость захватывала его твердость, беря от пего все и желая еще, еще, еще… Его поцелуй стал настойчивее, и она готова была поклясться, что чувствовала его страсть на своем языке.

Она плыла на волнах наслаждения, взяв все, что он дал, по ее тело молило о большем.

И он дал ей это, наполнив ее тело и ее чувства жаром наслаждения. Она ахнула, застонала и закричала, изогнувшись, напуганная, что прервет мучительный момент блаженства. Но она не прервала ничего и просто задрожала. Экстаз переполнил ее. Губы к губам, грудь к груди, нежность и твердость.