Прежде чем вынуть пулю, Джесс внимательно осмотрел рану. Пуля вошла в двух дюймах ниже плеча, как раз над правой грудью, едва не задев легкое. Он собрал все свои силы, пот застилал ему глаза. Но руки знали свое дело, действуя точно и уверенно. Скальпель вошел в плоть. Когда он извлек пулю, из раны хлынула кровь. Он сжал края надреза и остановил кровотечение.

Когда он прижигал рану карболкой, женщина жалобно застонала.

— Потерпи, — сказал Джесс и дал ей еще одну дозу опия, чтобы спокойно завершить операцию. Теперь оставалось наложить швы. Когда он вдевал шелковую нить в ушко иглы, руки его дрожали. Но дрожь прошла, как только он вернулся к пациентке. Впервые ему пришлось извлекать пулю из нежного женского тела.

Аккуратно наложив швы, он перевязал рану полосками марли и отступил, чтобы полюбоваться своей работой. Красотка выживет, если ее организм справится с неминуемой лихорадкой.

Джесс мало что мог предпринять, чтобы устроить ее поудобнее. Разложив свою походную постель поближе к огню, он осторожно поднял раненую и, уложив ее, прикрыл одеялом. Затем сел рядом на жесткую землю. Оставалось только ждать и наблюдать. Хотя Джесс и гнал от себя сон, но усталость взяла свое. Он задремал и проснулся от крика женщины.

— Зак! Мне больно, — всхлипывала она, мечась из стороны в сторону.

Ее голос был хриплым, лицо осунувшимся. Джесс поднес кружку к ее губам:

— Попей!

Она отхлебнула, поперхнулась и снова впала в забытье. Джесс подкинул сухих веток в костер, затем вернулся к больной, размышляя над причинами, которые могли бы подтолкнуть такую красивую женщину к неподобающему ее полу занятию — розыску бандитов, за головы которых объявлена награда. А она действительно была красивой. Красивой и очень женственной. Ему следовало догадаться, что она женщина, когда он увидел эти длинные ноги, затянутые в тугие брюки. И голос… Грудной, слишком высокий для мужчины.

Черт! Женщина — «охотник за головами»! Помилуй Бог, что заставило ее выбрать такую опасную профессию? О чем думали ее родители? Или муж? Кто такой этот Зак? Очевидно, кто-то, кого она любила. Если бы Зак был сейчас здесь, уж Джесс растолковал бы ему, что к чему. Что это за мужик, который позволяет хрупкой женщине преследовать опасных преступников? Чем дольше он думал об этом, тем сильнее закипала в нем ярость. Ее могли убить. Если бы он не был опытным врачом, она бы уже лежала мертвой в луже собственной крови.

Глаза закрылись сами собой, и Джесс провалился в сон. Его разбудил дневной свет, и первое, что он увидел, — взгляд огромных зеленых глаз, устремленных прямо на него.

Мэг Линкольн не спала уже добрых десять минут. Ее мысли путались. Мужчина, знакомый ей со вчерашнего вечера, сидел рядом, обхватив колени руками и уронив на них голову. Он спал. Она не видела его лица, лишь густые, выгоревшие на солнце каштановые волосы.

Она знала, что перед ней один из братьев Колдер, но никак не могла сопоставить сведения о грабителях с этим мужчиной, который, как оказалось, был опытным доктором. Ни один из Колдеров не изучал медицину.

Мэг с трудом сдерживала стон. Боль оказалась такой чудовищной, что слезы брызнули из глаз. Она хотела увидеть Зака. Когда она нуждалась в нем, он всегда появлялся.

Внезапно мужчина пошевелился, поднял голову и взглянул на нее. У него ореховые глаза, отметила она, с золотыми искорками. Ее удивляло, как, испытывая такие мучения, она умудрилась обратить внимание на такие мелочи. Однако глаза — это еще не все. Мужчина был определенно красив, что нисколько не умаляло его мужественности. Слащавых красавчиков она терпеть не могла. Широкий лоб, четко вылепленный нос, пухлые губы. Нельзя сказать, что его черты отличались правильностью, свойственной классическим образцам, но все вместе являло собой то, что наверняка восхищало не одну женщину. Высокий, с отличной мускулатурой и широкими плечами, само воплощение мужественности и силы.

— Проснулась?

В его голосе слышался еле уловимый южный акцент. Ей это понравилось. Но она отогнала эту мысль прочь. Она должна думать о более важных вещах.

— Почему ты не уехал вместе со своими братьями? — слабо пискнула девушка. Она облизала пересохшие губы, но во рту было по-прежнему было сухо, как в пустыне.

— Хочешь попить?