Ариана почувствовала, как кровь отхлынула от щек. Если он коснется ее, в сердце родится страсть. На самом деле все, что касалось Лайона, повергало ее в состояние душевного беспокойства, она становилась слабой и податливой, неспособной противостоять его обаянию.
— Не дотрагивайтесь до меня, прошу вас.
— Вы боитесь меня, Ариана?
— Нет. Да, я боюсь того, что вы делаете со мной, что вы заставляете меня чувствовать.
Мужчина потянулся к ней:
— Так это вы должны приветствовать, а не бояться. Вам же нравится, когда я ласкаю вас.
Лайон поцеловал ее, действуя осторожно, пробуя сладкие губы и пытаясь языком раздвинуть зубы. Крепче сжав руки, рыцарь притянул хрупкое тело ближе. Девушка застонала и попыталась вырваться, чувствуя, как ее охватывает огонь желания. Мужчина отыскал ее грудь, затем его руки скользнули ниже, обхватили ягодицы. Он прижал Ариану к себе, чтобы та ощутила и его желание.
Баронесса почувствовала, что земля разверзлась под ней и она падает в бездонную яму. Собрав всю волю в кулак, леди Крэгмир сделала очередную попытку оттолкнуть его:
— Это наказание за оскорбление вашей любовницы? Если да, то я предпочитаю, чтобы вы избили меня.
— Я не собирался наказывать вас. Даю вам слово, что больше никогда не овладею вами в гневе. Я хочу, чтобы это происходило по обоюдному согласию. Я даю обещание не пытаться надругаться над вами и никогда не наказывать подобным образом. Можете не сомневаться, я сдержу слово.
Лайон пообещал гораздо больше того, на что она смела надеяться, однако девушка желала большего:
— А как же леди Забрина? Вы обещаете хранить верность?
«Да, да, да», — так и хотелось крикнуть Льву, но этого он делать не стал. Мужчина не собирался спать с Забриной и уделять ей много внимания, но возникала новая проблема. Если его поведение вызывало ревность Арианы и заставляло ценить его мужские качества, то норманн будет продолжать делать вид, что все еще встречается с Забриной.
— Супружество — совершенно новый образ жизни для меня, миледи, — ответил рыцарь. — Мы оба должны привыкнуть друг к другу. Может, мне понадобится мало времени, чтобы полностью вычеркнуть Забрину из моей жизни. Я не в силах обещать абсолютной верности, но все же сделаю попытку. Если вы придете в мои объятия и будете полностью мне подчиняться и доверять, мне станет легче забыть вдову.
Ответ супруги поверг его в недоумение. Ему казалось, он успокоил ее, но Лев отгибался:
— Встречайтесь с Забриной столько времени, сколько захотите. Когда вы бросите ее, я помогу вам отыскать новую любовницу, которая больше мне понравится. — Однако спокойный тон девушки не обманул мужчину. — И если пожелаете, можете найти и мне любовника, сакса, конечно, ибо я не собираюсь менять свое отношение к норманнским зверям. В моей постели уже есть один зверь — Лев, и он мне не нравится.
Лицо мужчины покраснело он гнева. Маленькая ведьма, как смеет она насмехаться над ним! Ее язык острее, чем меч.
— Значит, я не в вашем вкусе, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Зато Забрине очень нравлюсь.
— Ну и ступайте к ней!
— Черт побери, но я не хочу Забрину. Именно это вы хотели услышать?
Ариана загадочно улыбнулась, но ничего не сказала, только молча посмотрела на него. Глаза Лайона сверкали, а брови хмурились. «Даже в гневе он прекрасен», — пришло ей на ум.
— Демоны ада, Ариана, вам нравится злить меня? — Рыцарь, схватив ее за плечи, хорошенько потряс. — Ответьте мне! Я хочу вас, а не Забрину. Что вы на это скажете?
— Когда вы занимаетесь со мной любовью, вы видите лицо Забрины? — не унималась она.
— Нет. А когда я занимаюсь с вами любовью, вы представляете на моем месте Эдрика?
— Нет, я вижу только вас.
— Ах, Ариана, дорогая, я больше не желаю сражаться с вами. Забудьте Забрину, забудьте Эдрика. Леди Крэгмир отдала бы все на свете, чтобы эти двое исчезли с лица земли, однако у Бога нельзя просить так много. Лайон — норманн и слишком темпераментный мужчина, чтобы противостоять чарам Забрины, а она всегда останется саксонкой, привязанной к своим соплеменникам, и никогда не забудет о своем происхождении.
— Это непросто, милорд, — прошептала девушка. Подняв голову, она взглянула в бездонную глубину его голубых глаз.
— Господи Иисусе, Ариана, вы сводите меня с ума. Я сгораю от страсти.