Лайон лишь грозил, но бить жену вовсе не собирался, но Ариана не могла об этом знать. Мужчина никогда не сумел бы поднять руку на женщину, даже на свою жену, однако надеялся, что страх перед наказанием развяжет ей язык. Видя, что ее лицо побледнело, тело обмякло, Лев понял, что его слова подействовали. Но потом он разочарованно вздохнул, наблюдая, как быстро оправилась Ариана и вновь обрела мужество.

— Избейте меня, милорд, если хотите, но я никогда не покорюсь вам. Я повторяю: это послание такая же загадка для меня, как и для вас. И я понятия не имею, что оно означает.

Сдерживаясь из последних сил, Лайон стиснул зубы. Черты его мужественного лица заострились, резко обозначились скулы и подбородок. Ариана обладала удивительным мужеством, которое никак не сочеталось с ее телом. Десять ударов плетью сломят любого мужчину, а что же говорить о таком хрупком создании, которое умрет от третьего удара? Но она предпочтет скорее смерть, чем выдаст своего саксонского любовника или покорится норманну. Рыцарь понимал, что ему следует как можно скорее покинуть спальню, иначе гнев, накопившийся в душе, вырвется наружу, причинив много бед. Будь проклята Ариана со своим упрямством!

— Вам требуется время для размышления, — проговорил Лев, подождав, пока ярость немного утихнет. Неужели она не знает, что он лучше исследует ее нежное тело руками и губами, нежели будет изучать его с помощью плети? — Я оставлю вас наедине с вашими мыслями и позже приду за ответом.

Ариана, затаив дыхание и дрожа от страха, ждала, пока Лайон не уйдет. Конечно, ей приходилось терпеть побои от аббатисы, но разве может сравниться тонкий прут с сыромятной плетью, которая окажется в руках человека такой силы, как Норманнский Лев?

Выживет ли она? Есть ли у нее выбор? Признание об истинном смысле записки и о яде повлечет за собой, несомненно, еще большее наказание или даже смерть. Слава Богу, что рыцарь не нашел спрятанный флакон… Внезапно Ариана оглянулась и едва не лишилась чувств, видя, что ее супруг не ушел, а все еще смотрит на нее:

— Что… что еще, милорд?

Мужчина не ответил, продолжая сверлить ее взглядом своих холодных, как две льдинки, колючих голубых глаз. Когда он подошел ближе, девушка, подавив крик, отступила. Норманн схватил ее за руку и рывком притянул к себе.

— Вы околдовали меня, Ариана, опоили приворотным зельем. Вы заслуживаете наказания, но я сгораю от желания целовать ваши губы и ласкать ваше тело.

С этими словами мужчина впился в ее губы, и в его поцелуе слились воедино гнев, желание, страсть и нежность. Действуя языком как мечом и понимая, что не должен поступать подобным образом, пока не остынет, Лайон ничего не мог с собой поделать. Там, где дело касается Арианы, разум бессилен.

У девушки подогнулись колени, и она вынуждена была обхватить шею рыцаря руками, чтобы не упасть. Тот поднял ее и понес на кровать. Мужчина даже не удосужился раздеть ни себя, ни ее, а просто поднял ей платье до пояса, спустил брюки и рухнул на жену. Ариана ощутила на своем теле его руки, доводящие ее до такого состояния, когда перестают существовать пространство и время. Однако, почувствовав его твердую плоть, она попыталась увернуться. Лучше уж быть избитой до полусмерти, чем испытывать такое унижение, настоящее надругательство.

Мужчина действовал в бешеном ритме, понимая, что вот-вот взорвется. Гнев затмил все остальные ощущения, лишил его воли и рассудка. Любовь не должна служить наказанием, но он ничего не мог с собой поделать. Наконец Лайон стал приходить в себя, его ярость утихла, губы смягчились, руки стали нежнее, однако было слишком поздно. Мужчина чувствовал, что один вознесется на вершину блаженства, и корил себя за это.

Ариана, сжав зубы, молча терпела, как его губы целуют ее, как он терзает ее тело. Как хорошо, что норманн не знает, какие ощущения вызывают в ней его ласки, какие безумные чувства испытывает и как страстно она желает его. Затем девушка ощутила напряжение его тела, услышала его хриплый крик. Все-таки Лайон наказал ее, причем наказал, оскорбив и унизив. Оставить ее неудовлетворенной, пожалуй, еще хуже, чем избить плетью.