— Я так и думал, что ты захочешь. Кстати, считаю, что нам даже нужноэто сделать. Я же говорил, что ты не пожалеешь.

Дэвид обвел похотливым взглядом девушку справа. Вниз, вверх, опять вниз на ноги, как будто раздевал ее глазами. Глядя на ее бедра, он сказал:

— Милая, подойди, обхвати этими млечными путями мою голову.

Фу! К счастью для него, даже эта жуткая фраза не остановила бы этих девочек. Наверняка они за пару баксов готовы на все, а я не сомневалась, что им платили гораздо больше, чем пара баксов.

— Иззи, я хочу, чтобы ты была очень, очень ласковой с этим джентльменом, — сказал Скотт, беря ее за руку и подводя к Дэвиду.

Иззи остановилась перед ним, а Белль встала за спиной сестры и расстегнула ее платье. Когда платье соскользнуло на пол, стало видно, что Иззи совершенно нагая. Судя по выражению лица Дэвида, я бы сказала, что в ту же секунду он кончил прямо себе в штаны.

— Твою мать! — Дэвид взял Иззи за бедра и прижался лицом к низу ее живота. Она засмеялась и запустила пальцы в его волосы, закрыв глаза и откинув назад голову. То, что она закрыла глаза, я могла понять. Достаточно было одного того, что он к ней прикасался. Лично я бы точно не захотела смотреть, как этот зверь в мужском обличье меня пожирает.

Скотт рассмеялся, подошел к столу, взял пару пакетиков кокаина и протянул один Дэвиду.

— Держи, Ромео. Веселье начинается.

Мне не стоило на это смотреть. В комнате должно было произойти что-то отвратительное, но я не могла себя заставить отвернуться. Наверное, я какая-то извращенка. Это было все равно, что смотреть шоу уродов. Ведь знаешь, что потом по ночам тебе будут мерещиться ужасы, но все равно смотришь.

Белль уже тоже была раздета. Обеих девушек положили на диван, и Дэвид со Скоттом принялись водить по их телам руками и слюнявыми ртами. Девицы как будто не жаловались, но… Ох, господи! Дэвид открыл пакетик и высыпал его содержимое дорожкой на живот Иззи. Потом он взял соломинку и втянул носом дорожку. Иззи одновременно с этим застонала, и тут я заметила, что Дэвид всовывает в нее три пальца, а Скотт смотрит.

— Что это за звуки? Это то, что я думаю? — подала голос Полли. — Чем они там занимаются?

— Нюхают кокаин, — прошептала я, скорее для себя самой, чем для Дез или Полли. Я была слишком ошеломлена. — И… и… развлекаются.

— Что? Дэвид со Скоттом? — Дез отпихнула меня, чтобы посмотреть на экран телефона.

— Вау, ничего себе! — засмеялась она. — Ой, я знаю этих девок. Это наши новенькие. И теперь я понимаю, за что их так быстро назначили помощницами управляющего.

— Ты шутишь! — сказала Полли, но прозвучало это скорее как вопрос, чем как утверждение.

Я покачала головой. Полли втиснулась с другой стороны, чтобы тоже посмотреть.

Я знала, что Дэвид и Скотт — пара подонков, не ведающих, что такое мораль, но никогда не думала, что увижу это своими глазами. Теперь я знала, что пока живу, не смогу выбросить из головы эти мерзкие картинки, даже если промою мозг с хлоркой. Да, в таком промывании был бы смысл…

— Это Ной его так разукрасил? — спросила Дез, и я кивнула с гордой улыбкой. — Черт, кажется, я уже влюбилась в него. Только не проговорись, ему тогда так захочется моего совершенного тела, что он не устоит, а это поставит всех нас в неудобное положение.

Она повернулась и продолжила смотреть представление на экране своего телефона, который она у меня, кстати, забрала.

— Говорите, что хотите, но клевая порнуха получается. Я оставлю себе, — сказала она, продолжая записывать.

Меня это необычайно взволновало, хотя для Дез было вполне предсказуемо. В своей домашней коллекции порно она предпочитала держать не дешевые поделки киношников, а реальные записи. Я это узнала, когда однажды зашла к ней в гости и, пожелав посмотреть приличное кино, наткнулась на ее коллекцию.

Мы простояли так еще несколько секунд, а чем еще мы могли заниматься? Я отодвинулась от телефона, потому что сил дольше пялиться на эту гнусность у меня не было. А потом мне показалось, что я услышала какой-то звук в другой комнате. Любопытство охватило меня, я приложила ухо к стене и прислушалась. Полли втиснулась между мною и Дез и тоже стала слушать.

За стеной кто-то стонал и вскрикивал, а потом раздалось: