Когда ванна наполнилась водой, я, закрыв кран, вернулся в спальню. Там откинул одеяло и провел ладонью по ее молочно-белым ягодицам. Фактически теперь эта задница принадлежала мне. Она немного пошевелилась, но не проснулась, только недовольно сдвинула брови.

— Дилейн, пора вставать, — тихо произнес я.

— М-м-м? — промычала она, не открывая глаз.

Я наклонился к самому ее уху.

— Поднимай свой зад, я собираюсь его оттрахать, — настойчивее сказал я, провел кончиком пальца между ягодицами и чуть-чуть надавил, чтобы ей стало понятнее.

Тут она буквально выпрыгнула из кровати и какое-то время стояла с совершенно безумным видом, пока ее взгляд не сосредоточился на мне. Мгновение, когда она поняла, где находится и зачем, буквально отразилось у нее на лице. За ночь волосы ее перепутались и сбились, подводка на веках размазалась.

— Я хочу принять ванну.

— И что? При чем здесь я? — сказала она, упав обратно в постель и прикрывшись одеялом.

И догадайтесь, что тут со мной произошло. Верно. Я захотел ее так, что даже голова у меня налилась свинцом. Подхватив ее тельце, я забросил его на плечо и понес в ванную. Она задергала ногами, начала бить меня по голой заднице, не догадываясь, что этим только раззадоривает моего зверя.

Я бросил ее в джакузи и рассмеялся, когда она плюхнулась в воду, подняв фонтан брызг. Намокшие пряди волос прилипли к ее лицу. Она стала похожа на мокрую кошку. М-м-м… мокрое тело…

— Ты чего? — завопила она, отбросив рукой волосы.

— Сейчас ты помоешь меня, и я не хочу, чтобы ты открывала рот.

Она попыталась отодвинуться от меня, но я схватил ее за руки и усадил себе на колени. Дружок мой торчал между нами, и она ахнула, когда поняла, что я уже готов для нее.

— Ну вот, — сказал я, приподнимая свой таз, чтобы она почувствовала мою длину. — Так уже лучше. Согласна?

— Ненавижу тебя, — прошипела Дилейн.

— Мне все равно, — возразил я. — Теперь вымой мне волосы — и понежнее.

Она фыркнула, но бутылочку с шампунем взяла. Я закрыл глаза и стал наслаждаться тем, как ее горячая маленькая щель между ногами скользит по моему телу, пока она пальцами массирует мне скальп. Я заметил, что она впивается ногтями в кожу на голове, наверное, для того, чтобы больше не заставлял ее этим заниматься, но на меня это производило прямо противоположное воздействие.

Я вообще люблю пожестче, а она даже не оцарапала меня.

От удовольствия я загудел под нос какую-то мелодию и прижался к ней губами. Она, чуть отодвинувшись назад, затаила дыхание. Мне не показалось, я видел — она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, чтобы я не заметил, насколько она возбудилась. А потом подалась вперед и начала смывать шампунь, поливая мою голову из душа. Ее соски скользнули по моим губам, я открыл глаза и увидел прямо перед собой две аппетитные окружности. Высунув язык, я лизнул ее сосок.

— О боже! — выдохнула Дилейн, отпрянув.

Предостерегающе поцокав языком, я сказал:

— Ну-ка, вернись на место, Дилейн. Ты не закончила. У меня волосы все еще в пене.

Она сверкнула глазами, но опять села на меня. Я услышал, как она сердито вздохнула, наклоняясь вперед и одновременно выгибаясь, чтобы держать груди подальше от моего лица. Но я положил руку ей на спину, придвинул ее к себе и взял губами один сосок.

Она снова чуть не задохнулась, и я, не отрываясь от соска, улыбнулся и заработал языком. Потом поднял другую руку и начал мять вторую грудь, поглаживая большим пальцем затвердевший сосок и двигая бедрами. Тело ее расслабилось, она прильнула ко мне. Пососав сосок, я царапнул зубами нежную кожу.

Дилейн закончила смывать пену — я понял это по тому, как лейка душа повисла у нее в руке. Теперь она уже сама выгибала спину и прижимала грудь к моему рту. Я застонал и со смачным звуком отпустил сосок, чтобы взяться за второй. Мой язык как змей обвился вокруг тугого розового бутона, а потом я резко всосал его в рот. Приподняв ее бедра, я поставил их так, чтобы упереться прямо в ее вход. Когда я немного толкнул, она вся сжалась и положила руки мне на плечи.

— Тише, я не буду, — пообещал я. — Просто хочу, чтобы ты почувствовала меня там.

Я чуть приподнялся, чтобы надавить посильнее, и громко застонал, почувствовав, что с трудом проник в нее, пусть и на самую малость.